В больнице наступает серые часы перед рассветом, когда пациенты чаще всего подвергаются припадкам и умирают. Анатолий решает разрядить обстановку, угостившись с парнем Славиком за чашкой кофе. Вдруг Славик сообщает страшную новость: его лучшая подруга Софья влюблена в Монахова, доктора клиники. Тихая больница становится источником острых ощущений и непредсказуемых приключений....
— Павлик! — окликнула она его недовольным голосом. — Ты со мной еще за прошлый раз не расплатился!
— Зинуля! — Ячменный рванул рубаху на груди. — Я с тобой расплачусь! Я с тобой непременно за все расплачусь! Непременно и обязательно! Ты ведь меня знаешь: я — всегда! Вот меня сейчас напечатают в «Комсомолке», и я раз и навсегда расплачусь с долгами…
— Знаю я тебя! — отмахнулась Зина. — В «Комсомолке»! Тебя уже и в многотиражку птицефабрики и то не пускают!
— Вот она — судьба творческой личности в России! — горестно проговорил корреспондент, повернувшись к Надежде: — Женщина, может быть, вы ссудите мне сто рублей одной купюрой? Я вам верну, я вам непременно верну!
— Обязательно одной? — удивленно спросила Надежда.
— Можно и по пятьдесят, но сто — это как-то благороднее!
— Да ладно уж, пусть будет сто, только, пожалуйста, не напивайтесь! — заинтригованная Надежда дала корреспонденту деньги. Он ненадолго удалился и вернулся с графинчиком водки и тарелкой с крупно нарезанной сельдью.
— Ну, так чем же закончилась история с маньяком? — напомнила Надежда о теме их разговора.
— Ничем! — выдохнул Павел, опрокинув в рот первую рюмку водки и удовлетворенно зажмурившись. — Они его так и не поймали. Хотя рапортовали в центр об успешном раскрытии дела. И убийства действительно прекратились…
— Не поняла, — Надежда не сводила глаз с Ячменного, — почему же тогда вы уверены, что его не поймали?
— Интуиция! — Павел постучал себя в грудь.
Надежда Николаевна и сама придавала собственной интуиции большое значение, поэтому отнеслась к словам неудачливого корреспондента с долей понимания.
— Но все-таки, на чем-то эта ваша интуиция основана? — осведомилась она, машинально подцепив с тарелки кусок сельди.
— Угощайтесь, — вспомнил Ячменный о правилах гостеприимства и попытался налить Надежде водки, от чего она вежливо, но твердо отказалась. — Интуиция моя основана на том, что тот мужик, которого милиция взяла в качестве подозреваемого, ну никак не тянул на маньяка.
— Ну вот видите! Может, это и был тот маньяк? Не стал бы невинный человек на себя наговаривать!
— Да очень часто разные бомжи на себя чужие преступления берут, чтобы в тепле отсидеться.
