В больнице наступает серые часы перед рассветом, когда пациенты чаще всего подвергаются припадкам и умирают. Анатолий решает разрядить обстановку, угостившись с парнем Славиком за чашкой кофе. Вдруг Славик сообщает страшную новость: его лучшая подруга Софья влюблена в Монахова, доктора клиники. Тихая больница становится источником острых ощущений и непредсказуемых приключений....
Ну она, само собой, пожалела животное — думала, непутевый хозяин где-то загулял, а кота в доме запер. Дверь толкнула, а она и не закрыта, вошла внутрь — а Пашка на полу мертвый лежит, холодный уже… и рана у него…
— На горле?! — испуганно выдохнула Надежда и с трудом удержалась, чтобы не показать на себе, в каком месте.
Участковый только молча кивнул.
— Выборгский маньяк! — проговорила Надежда упавшим голосом.
— Так-то оно так, да не совсем! — отозвался Николай. — Маньяк-то, он на то и маньяк. Он убивал людей без всякого толка, без смысла, не грабил, не насиловал, один удар — и все, поминай как звали… а здесь…
— Неужели ограбление? — недоверчиво переспросила Надежда.
Она вспомнила свою встречу с корреспондентом и хотела сказать, что если судить по внешнему виду, то брать у него было явно нечего, но вовремя удержалась — дотошному участковому совсем необязательно знать, что она разговаривала с Ячменным незадолго до смерти.
— Ограбление — не ограбление, — отозвался Николай, — а только все у Пашки в доме вверх ногами перевернуто, как будто убийца что-то у него искал… из шкафа платяного все выкинуто, чемодан с грязным бельем — и тот распотрошили…
— То ли кто-то под маньяка работает, — задумчиво протянула Надежда.
— То ли что? — переспросил Николай, с явным интересом взглянув на Надежду.
— То ли не знаю, что и думать! — уклончиво отозвалась она.
— Хорошо соображаешь, — одобрил участковый. — Я тоже засомневался — не спектакль ли кто-то разыгрывает, подражая тому маньяку.
— Коля, ты есть-то пойдешь? — ревнивым тоном проговорила Люська, недовольно покосившись на Надежду. — Или так и будешь тут лясы точить? У меня уж небось все простыло!
— Иду, Люся, иду! — отозвался Николай и затопал к Люськиному крылечку."
"А Надежда, проводив его взглядом, задумалась.
У нее не шел из головы разговор с Ячменным в заведении «Василек».
Что он тогда болтал по пьяни? Что досконально изучил дело Выборгского маньяка, почти вышел на его след, что собрал массу информации… якобы пять чемоданов с этой информацией хранятся у него в надежном месте…
Надежда этой болтовне, само собой, не поверила, но ведь кто-то другой мог отнестись к ней серьезно.
И еще одно не давало ей покоя.
Николай сказал, что убийца зачем-то распотрошил чемодан с грязным бельем.
