В больнице наступает серые часы перед рассветом, когда пациенты чаще всего подвергаются припадкам и умирают. Анатолий решает разрядить обстановку, угостившись с парнем Славиком за чашкой кофе. Вдруг Славик сообщает страшную новость: его лучшая подруга Софья влюблена в Монахова, доктора клиники. Тихая больница становится источником острых ощущений и непредсказуемых приключений....
А Павел говорил, что «информация о маньяке» у него хранится в пяти чемоданах.
Не иначе, кто-то подслушал пьяную болтовню корреспондента в «Васильке».
Надежде стало как-то зябко, будто в теплый августовский денек на нее дохнуло декабрем.
По всему выходит, что, когда они с Павлом беседовали в питейном заведении, кто-то внимательно прислушивался к их разговору.
Не просто кто-то — а убийца.
Тот самый Выборгский маньяк, про которого пять лет назад писал покойный корреспондент. И который, судя по всему, снова начал собирать свой кровавый урожай…
Но вот что не давало Надежде покоя: как сказал участковый, маньяк — он на то и маньяк, что убивает без толка и без смысла.
А что это значит?
Это значит, что информация была. Или, по крайней мере, могла быть, так что убийца поверил в ее существование.
Только смысл этот был непонятен никому, кроме самого убийцы. И сейчас, возможно, он убил Павла Ячменного, чтобы сохранить этот смысл в тайне.
Надежда, задумавшись, давно уже углубилась в лес, забыв о предупреждении участкового. Она шла по узкой тропинке между двумя рядами высоких елей и перебирала в уме те, прежние жертвы маньяка.
А ведь есть еще одна жертва — тот человек, труп которого нашли на железнодорожной насыпи. Тот, кого Надежда совсем недавно видела в метро, где за ним следила подозрительная парочка…
Эта жертва отличается от всех остальных.
Остальные были жителями поселка Васильки, а того мужчину до сих пор не опознали, значит, он явно не местный.
Но, несомненно, и его что-то связывало с поселком, потому что именно сюда ехал он в день своей смерти…
Тропка уперлась в груду бурелома и пропала.
Надежда удивленно огляделась по сторонам.
Со всех сторон ее окружали мрачные, молчаливые ели.
Где-то высоко над головой глухо заухала какая-то птица.
