В больнице наступает серые часы перед рассветом, когда пациенты чаще всего подвергаются припадкам и умирают. Анатолий решает разрядить обстановку, угостившись с парнем Славиком за чашкой кофе. Вдруг Славик сообщает страшную новость: его лучшая подруга Софья влюблена в Монахова, доктора клиники. Тихая больница становится источником острых ощущений и непредсказуемых приключений....
Однако через несколько минут тропинка начала сужаться, казалось, что скоро она совсем пропадет среди густого подлеска.
И тут в стороне, всего в десятке метров от тропы, Надежда увидела среди деревьев широкий просвет.
Она решила, что вышла к просеке, от которой до хутора совсем близко, свернула с тропинки и чуть ли не бегом устремилась к этому просвету.
По пути ей то и дело попадались поваленные деревья, груды сучьев, колючие кусты, которые цеплялись за одежду и словно пытались задержать ее, не выпустить из мрачной чащи.
Правда, прогалина оказалась совсем не так близко, как подумала Надежда вначале: она шла минуту за минутой, спотыкаясь о сучья, обдирая руки о колючки, едва не провалившись ногой в чью-то нору, а просвет все маячил перед ней…
Но всему когда-то приходит конец.
Надежда раздвинула колючие ветки можжевельника, и перед ней оказалась не просека, которую она рассчитывала увидеть, но круглая поляна, со всех сторон окруженная густыми зарослями.
Посреди поляны лежал огромный серый валун, с одного бока заросший мхом. Вокруг валуна, словно по замыслу ландшафтного дизайнера, пестрели разноцветные лесные цветы. Были тут с детства знакомые иван-да-марья — сине-желтые, а внизу у некоторых несколько розоватых лепестков, значит, успел уже народиться сыночек или дочка; мелкие лесные колокольчики; неправдоподобно крупные, будто садовые, ромашки; сильно пахнущая медуница, возвышался над всеми желтыми свечками коровяк; а также вовсю цвели непонятного названия цветочки, из темно-розовых лепестков которых маленькая Надя когда-то делала «маникюр».
Цветочки смотрели приветливо, но помочь ничем не могли.
— Ничего, — Надежда попыталась самой себе внушить оптимизм, — это, конечно, не просека, но поляна — тоже хорошо. По крайней мере, здесь видно солнце, кроме того, кажется, мох на валуне растет с северной стороны…
Этими жизнерадостными словами Надежда пыталась себя успокоить, хотя на самом деле она ужасно перепугалась.
Она вышла на середину поляны и приблизилась к огромному камню, чтобы определить направление.
Так… когда она отправилась в лес, солнце было справа, значит, возвращаться надо, держа его слева. Правда, в чаще солнце не будет видно, да и сохранить там прямое направление непросто, но попытаться все-таки стоит…
И тут Надежда почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд.
