В пылающей ночной тьме и стоне горящего огнём печати, девочка сжимает руку калеки-чудовища, глядя в будущее. Несправедливость жарит её душу: кто из них станет партнёром на всю жизнь? Чужаковская атмосфера клубится вокруг этих несчастных парочек, где каждая метка может перевернуть мир....
На мгновение я выныриваю из мучительного морока возбуждения и сосредотачиваю взгляд на девичьем лице.
Сердце сжимает чувство неправильности происходящего.
Оливия встает на носочки и оставляет легкий поцелуй в уголке моих губ. Волна страсти возвращается, накатывая с новой силой.
– Тогда пройдемте ко мне в кабинет и продолжим там, – хрипло бормочу я.
Хватаю ее за предплечье и тащу за собой.
Она не сопротивляется.
В коридоре, ведущем к моим апартаментам, несколько раз оглядывается, но я не придаю этому значения.
Оливия снова липнет ко мне, приникая всем телом. Обжигает дыханием шею, оставляя еще один легкий поцелуй у сонной артерии.
Я толкаю ее к стене и накрываю собой. Фиксирую руки над головой, перехватывая тонкие запястья одной ладонью. Цепляюсь взглядом за рунную вязь. Зажмуриваюсь на мгновение и смотрю на браслет истинности более ясно.
Он не светится.
Почему он не светится, если меня буквально сотрясает изнутри от дикого желания? Подобное возможно только с истинной парой.
– Вот так вы возьмете свое в наш первый раз? – врезается в сознание томный голос Оливии. – Или переместимся на кровать?
Опускаю глаза к ее лицу, и меня будто ледяной водой окатывает.
Не Алайна.
Туман в сознании развеивается, кусочки мозаики последних дней собираются в единую картину.
Изнутри поднимается ярость.
Резко хватаю девку за горло и сжимаю пальцы до побелевших костяшек. Едва сдерживаюсь, дабы не свернуть ей шею сразу же.
– Что ты натворила, ведьма?!
В светлых глазах вспыхивает страх.
– Это был приворот? Зелье, колдовство, магия крови?
Она дергается, пытаясь вдохнуть, и хрипит, постепенно заливаясь краской.
Ослабляю хватку, позволяя ей дышать, и рявкаю:
– Отвечай!
Оливия"
"Я захлебываюсь кашлем. Пытаюсь вдохнуть побольше кислорода и одновременно с этим избавиться от углекислого газа, разрывающего легкие. Внезапность, с которой изменилось поведение магистра Грайборга, пугает даже больше, чем его действия.
Он убирает руку в перчатке от моей шеи, давая возможность прийти в себя. Но ненадолго. Тут же сгребает ткань рубашки в кулак, резко притягивает к себе, от чего я ударяюсь лбом о его грудь, а затем бьет мной об стену. Вжимает в нее, удерживает в одном положении, прожигая взглядом.
– Я ведь могу узнать по-плохому, – шипит в лицо, сверкая посветлевшей от ярости зеленью глаз. – Так или иначе ты все расскажешь.
В его зрачках мерещатся всполохи пламени.
