В мирном сне ужасные шорохи и трели привлекают внимание героини. Она даже желает добить воробья, но бесполезно: телефон заходит на голосовую почту снова и снова. Кровавая мишka подстерегает в каждом звуке — начнет ли он заговорить?
— Я так боялась за тебя, — признаюсь, не в силах сдержать слезы. — Ты цел? Он не ранил тебя?
— Цел, — улыбается мне в волосы. — Ничего серьезного, малыш.
И, подхватив на руки, несет к выходу. Уносит прочь из этого ада.
— А что с Хасом? Ты убил его? А Кэмшед, и его жена? Они живы? Ты же видел, он не виноват, его заставили. И дочка. Хас продал ее, представляешь? — прорывает меня градом вопросов, когда я вижу суетящихся в пещере куардов. Явно вслед за Шадом прибывших. Кажется, даже Бьярена замечаю.
Вижу убитого бородатого Хасового прихвостня на полу.
— Хаса больше нет, — сообщает мне муж.
И я впервые в жизни столь неистово радуюсь чьей-то смерти. Туда ему и дорога, твари такой.
— Кэмшед сильно ранен, но скорее всего выживет. Ради семьи точно. Его связанная жива, но в тяжелом состоянии, — продолжает просвещать меня супруг. — Насчет его вины будет разбираться суд. А дочку найдем. Бьярен уже имеет кое-какие зацепки. Не волнуйся, все будет хорошо. Теперь уже точно.
Вздохнув, я прячу лицо у мужа на шее. Он прав Теперь уже точно все будет хорошо. Потому что оно только от нас теперь зависит, наше хорошо. А значит никуда ему не деться.
И тому есть веские причины.
— Я люблю тебя, Шад, — произношу то, что не смогла раньше.
— А я тебя, моя Мышка, — эхом отзывается тот, кто привязал меня к себе самыми крепкими узами во вселенной. Любовью.
Эпилог
Спустя три месяца
— Мышка, поворачивай назад, — чеканит Шад, нервно барабаня пальцами по своему колену.
Что, не привык пассажиром быть? Нервничаешь?
А мне вот быть водителем карноты очень понравилось. Несмотря на то, сколько сил это забирает. Но рядом ведь муж сидит, подпитывает Батарейка моя любимая.
— Еще чуть-чуть, подожди. Вон до тех скал долечу и поверну, — беззаботно улыбаюсь ему в ответ, на полной скорости направляя летающую машинку к обозначенному ориентиру. — И не будь занудой. Ты в последние пару недель постоянно занят с этими судами. Мы почти не видимся. А мне, может, выкрасть тебя захотелось.
— Заключительные слушания суда долго не продлятся. И все посторонние быстро уберутся из Лайтази, так что обещаю — сильно параноить я не буду, — иронично улыбается Шад.
Я лишь хмыкаю. Проходит секунда... две... Он медленно оборачивается ко мне.
