Автор
В книге "Порочные сверхурочные" читатель окунется в атмосферу непредсказуемых и ошеломляющих оргазмов. Автор дарит подробные описания страстных балований, заставляя героя буквально задыхаться от желания, когда она готова признать себя заложницей его властной руки.
— Ну ты же проснулась, — невозмутимо парирует он и снова приникает к груди.
— Я не выдержу, — скулю я, обхватывая бедрами злую руку, из-за которой в тело словно влетают молнии.
— Машенька, за все нужно отвечать. Вчера не дала, сегодня набежали проценты, — ворчит барыга-босс.
И наваливается всем телом, впиваясь в губы жестким поцелуем. Пальцы с трудом проникают в отекшую дырочку.
— Черт, Машунь… — Дима оставляет попытки растянуть щелку и возвращается к клитору. — Ладно, будь по-твоему."
"Я не успеваю сказать, что по-моему — это просто потюленить, как за меня принимаются всерьез.
Устроившись между разведенных ног, поглаживает меня по влажной спине.
Слышу, как рвется конвертик презерватива, и через несколько секунд Димин член начинает скользить по налившимся половым губам, а его руки мнут попку.
— У тебя был кто-то здесь, — спрашивает хрипло Соколов, уткнувшись головкой в тугое запретное колечко.
— Нет, — я надеюсь, что это его остановит.
Но босс безжалостен. Коротко поцеловав меня в лопатку, он без особых усилий проникает в размякшее после оргазма тело, до предела растягивая девственную дырочку.
— Ааай, — ною я в подушку.
Попка горит огнем, но Дима со стоном проникает до конца. Я чувствую губками его яйца.
— Хорошая моя, — ненадолго замерев, Соколов ласкает мою шею за ухом. — Мне очень понравилась эта часть рассказа.
И полностью укрыв меня своим телом, начинает двигаться, открывая для меня новые грани острых ощущений.
Дискомфорт остается, но притупляется и оттеняет заново нарастающее возбуждение.
— По-моему, взять тебя везде — это очень романтично, — подкалывает меня Дима и набирает темп.
Мое тело превращается в разозленный улей.
Удовольствие, смешанное со стыдом и легкой болью в поруганной попкой, кружит голову. Правда, кончить таким образом мне не удается, но завожусь я на славу.
Настолько, что Соколову, кончившему в презервативе прямо в попку, удается разрядить взведенную бомбу в моем лице, парой нажатий на горошину клитора, превратившуюся в оголенный комок нервов.
— А теперь спать, Маш, — слышу я, проваливаясь в беспамятство. — Ненасытная ты какая.
Ноу комментс.
Отстаивать сейчас свою репутацию я не готова. Сил нет, да и свидание на самом деле прошло «романтично».
