Сладкая для Палача — это жареная уcatch-хајт о заключённом, который не выжил в условиях палача. В новогоднюю ночь беглец попадает в камеру временного содержания, где холодно и сыро, словно зверушка в клетке. Подглядывая за тюремщиками — тоже несчастными служителями закона, которые недовольны праздничным дежурством, герой жаждет выбраться на свободу. Атмосфера мрачна и пугающе-жестокая, в ней царит острый хлопотный ритм жизни заключённых....
— Только ты можешь отбрасывать такую большую тень, Марсик.За всю свою жизнь я не встречала настолько огромных мужчин, как он.
И настолько добрых.
Прошло всего несколько часов с тех пор, как он ушел, а мне казалось, что мы не виделись месяцами и поэтому я так сильно успела по нему заскучать.
— Что ты здесь делаешь? — недоуменно улыбнулась я, заглядывая в его глаза. — Разве ты не должен был встретиться со своим братом?
— Я встретился. Но после твоего сообщения решил, что ты захочешь сама посмотреть то, что ниже.
Марс сказал это приглушенно и так чувственно, что табун мурашек пробежал по моему позвоночнику, впиваясь в каждое трепещущее нервное окончание.
Я поцеловала его первой.
Без предупреждения и попыток оправдаться, потому что от одного его присутствия рядом во мне рос и ширился целый океан невостребованной нежности и восторга, оттого что он был рядом.
Такой чертовски вкусный, красивый и надежный, что казался нереальным.
Да, он был именно нереальным!
Восхитительным.
И родители определенно знали это, когда давали сыну его необычное имя, в которое я влюбилась без памяти.
В этот раз Марсик не удивлялся и даже не приподнимал брови.
Сам кинулся в бой, сжав ручищами так, что я тихо протяжно застонала.
Вот бы он никогда не уходил больше!
Я целовала его со всеми эмоциями, на которые только была способна.
Которые бурлили во мне и требовали выхода, когда он отвечал и сводил с ума своими умелыми губами и этим горячим языком, который ласкал так жадно и ненасытно.
Чувственно, глубоко, не торопясь и наслаждаясь каждым моментом и прикосновением.
И я наслаждалась ими.
До головокружения.
До легкой неудержимой дрожи внизу живота, когда услышала, что Марс захлопнул дверь.
И закрыл ее на защелку.
— …У нас есть всего пара часов, конфетка. К двум ночи мне нужно будет уйти по делам.
Голос Марса был низкий, глубокий и совершенно не скрывал его намерений, от которых всё внутри меня затрепетало и налилось огнем.
Я стану его!
Я хотела этого так сильно и тык бесстыже, что в какой-то момент даже смутилась, а Марс чуть улыбнулся, касаясь легко моих губ своими, и прошептал:
— Всё будет хорошо.
— Главное, чтобы ты не боялся, — хихикнула я.
Страха не было.
Меня буквально подбрасывало от адреналина в крови, который расходился по телу опаляющими разрядами и кусал нервные окончания.
Я не была невинна.
И от этого осмысления в эту минуту мне стало стыдно.
