В темной комнате было чувство заброшенности и пропадения жизни. Панели потрескались, кровать застыла на месте, как будто сглаженная временем. Лишь зловещий свис у люстры напоминал о жизни, словно расколовшаяся ветка. Все вещи казались мертвыми и ненужными, создавая атмосферу затухания и отчаяния....
Ишь ты, ласково… А с чего это ей с посторонними мужиками ласковой быть?
— Графиня знала, что тебя в столицу отправили? — переборов гнев, спросил он.
— Да, милорд. Леди Элиния самолично распорядилась, чтобы мне еды с собой собрали.
— А письмо она тебе не передавала?
А сердце бьется о ребра, грохочет, из груди рвется.
— Нет, милорд, — с готовностью ответил гонец, а Штефан с трудом удержался от желания свернуть ему шею.
Значит, для чужого парнишки у Илинки и слова ласковые нашлись, и забота, а для собственного мужа не смогла и пары строк написать…
— Милорд?
В кабинет заглянул дворецкий.
— Лонко здесь, велите ему войти?
Штефан махнул рукой. В груди свербела проклятая обида. И понимал вроде, что глупо, а ничего с собой поделать не мог.
— Ваше сиятельство, — низко поклонился худой неказистый лакей.
— Ты отправлял магический вестник? — пристально посмотрел на него Штефан.
— Да, милорд, — не поднимая глаз, ответил слуга.
— И что? В бюро его приняли?
— Да, милорд, — последовал уверенный ответ, но чуткое ухо Штефана расслышало фальшь.
— Подойди, — негромко сказал он.
— Милорд? — вскинул на него взгляд лакей.
— Ты ведь знаешь, что бывает с теми, кто лжет своему хозяину? — спокойно спросил Штефан и разгладил ладонью послание Ханта.
— Я не лгу, м-милорд, — голос слуги дрогнул.
— Правду, Лонко, — жестко сказал Штефан. — И тогда, возможно, останешься жив. Кому ты отдал мое письмо?
— Ваше сиятельство, простите! — лакей рухнул на колени и уставился на него с нескрываемым страхом.
— А если не расскажешь, то я велю тебя повесить, — надавил голосом Штефан, и Лонко согнулся от ужаса. — Ну? Говори.
— Я не виноват, милорд. Я хотел сделать, как вы велели, да только стоило мне дойти до бюро, как рядом тут же оказались двое дознавателей. Они сказали, что расследуют ваши преступления и что если я не хочу попасть вместе с вами в тюрьму, то должен отдать им письмо и забыть о том, что видел.
— И ты отдал, — задумчиво произнес Штефан.
"Нет, он не винил слугу. Глупо ожидать от наемного работника преданности.
— Простите, милорд. Они мне угрожали, — опустил голову Лонко.
Что ж, значит, он прав. Обложили его со всех сторон, за каждым шагом следят, доказательства вины ищут. Еще в самый первый день, когда он только приехал и попытался разузнать, что происходит, понял, что против него устроили заговор. И он все больше склонялся к тому, что Мира была права.
