Май 1773 года. Нижнее Дунайское побережье: луна скользит по небу, заливая зловещим светом степь и крутые берега, переливаются в реке сплетенные колючие заросли, а вокруг – легкий запах полыни и яблоневых цветов. Тишина тихой лунной ночью не кажется пустотой, а живостью природы....
Алексей подвинулся, незаметно для всех погладил девчонку по руке – успокаивал. И впрямь дорога казалась людной: то и дело попадались повозки, арбы да телеги, туда-сюда сновали всадники: казенные курьеры на сытых сменных лошадях, да караульные разъезды сипахов, или, как они именовались с недавних времен – силякдаров. Враг – русские – был совсем рядом, двести пятьдесят – триста километров, а то и того меньше!
К обеду сделали привал на берегу небольшой речки, текущей меж двух холмов. Развели костер, сварили похлебку из муки и проса, перекусили да растянулись на солнышке – отдохнуть.
– Алексей… – оглянувшись, Бояна поднялась на ноги. – Мне бы к ручью, помыться… А ты посмотри тут… Ну, чтоб никто.
– Ага, гляну. Иди, иди, не стесняйся.
Бросив жилетку, девчонка убежала в камыши… Вскоре послышался плеск, даже вскрик… Видать, холодно!
Хотя… вот, снова вскрикнула… То ли действительно – холодно, то ли звала…
– Эгей! Айда к реке! Купаться!
Ага, явились, не запылились! Выбежав из орешника, мальчишки помчались к речке, на ходу сбрасывая одежду.
– Эй, эй! Погодите! – вспомнив наказ своей юной спутницы, Ляшин торопливо сорвался с места. – Рошко, эй, Рошко! Там это… Телегу бы посмотреть, поправить…
– Телегу? – озадаченно обернулись парни.
– Да, а то она скрипит, кажется…
Эти ребята немного понимали русский, все же языки-то схожи… Молодой человек нарочно говорил громко, тянул слова – что та, кому надо, услышала бы, чтоб хотя бы одеться успела.
– Эгей! – неожиданно донеслось с реки. – А водица-то теплая! Айда-а!
Ага, хмыкнул Ляшин. Видать, успела одеться.
– Эгей! Мы бежим… А телегу потом посмотрим, успеем…
Голые мальчишки выбежали к реке и с разбега бросились в воду… Нисколечко не смутив усевшуюся на камень Бояну. Да, та успела уже надеть и узкие черные штаны, и просторную сорочку из беленного на солнце льна. Мокрые темно-русые волосы скрывали шею, а вот на плечи не падали, этакое каре.
– Правильно сделала, что остригла, – подойдя, Алексей уселся рядом. Скосил глаза и закашлялся, увидев проглянувшую в разрезе рубашки грудь, пусть еще небольшую девичью, но… Видно, что не мальчик! Да и тоненькая талия, и бедра…
– Ты рубаху-то в штаны не заправляй… Потом заправишь.
– Да ладно, – отмахнувшись, негромко засмеялась девчонка. Потом закусила губу и враз стала серьезной.
