В серых резных скалах и редколесье мерцают оранжевые пятна костра. Ветер, словно проводник из другой жизни, дует сквозь уязвленные рубахи и заставляет головки Фомы и Дрона шевелиться в жаре. Здесь рысь и рысей нет, но лесный хозяин уже не первый раз подтверждает, что мир за пределами костра тих и спокойен....
– Он на фотографиях весь седой!
Она почувствовала, как талию сзади оплели руки Дмитрия и его грудь прижалась к её спине:
– Какой такой дедушка?
– Мой прадедушка Костя! Представляешь, Нонна Максимовна с ним встречалась!
– Именно! – подтвердила певица. – Именно так, молодые люди! – она дирижёрским жестом подняла кисти рук вверх, призывая к молчанию, и продолжила: – Открывает мужчина дверь и наивежливейшим тоном интересуется: «Вы к нам, юная леди?» – Что мне делать прикажете? – Нет, – отвечаю, – не к вам.
Вижу, хозяин озадачен, но держится молодцом:
– Нашли?
– Нашла, вот она, у меня за пазухой, – показываю я доказательство, спрятанное под пальтишком.
Чувствую, положение – глупее некуда, поэтому поворачиваюсь и начинаю заносить ногу через балкон. Самой стыдно, аж слёзы на глаза наворачиваются.
А мужчина спрашивает:
– Может быть, вы хотите нас через дверь покинуть?
Тут я уже от смущения вообще дар речи потеряла и закивала головой, как цирковая лошадь на манеже.
– Прошу вас, – хозяин гостеприимно распахнул дверь, и я очутилась в комнате как раз напротив этого фортепиано.
Нонна Максимовна нагнулась и звучно поцеловала левый канделябр в чашечку-цветок."
"– Само собой, у меня, консерваторки, от такой красоты ноги в коленях подломились, и есть ли кто в комнате, или нет, я не заметила. Видела только этот инструмент и больше ничего.
С тех пор, сколько живу, столько это произведение искусства помню, хоть и лицезрела его несколько мгновений, пока с калошей в руке от балкона до двери шла.
Голос рассказчицы зазвучал слезами, и она снова поцеловала инструмент. Но теперь уже в правый канделябр.
– Вот когда мне довелось увидеть свою мечту! Спасибо тебе, Анечка, за великое счастье! Не сомневайся, твоему фортепиано будет здесь хорошо, мы его не обидим, станем холить, лелеять.
– За стол, дорогие мои, за стол, – провозгласила Вилена Гуговна. – Я придерживаюсь мнения Бабы Яги: сначала накормлю, напою, в баньке выпарю, а потом и расспрашивать буду.
– Пожалуй, я проголодался, – сказал Дмитрий, – кроме того, нам сегодня есть что отметить.
* * *Когда ночные тени стали разбегаться по тёмным углам, а старый паркет скрипеть особенно громко, подчёркивая торжественную тишину музея, Вилена Гуговна решила провести экскурсию. Весь ужин её распирало чувство гостеприимства, дополненное гордостью за свой музей.
