Автор
В весеннем Лондоне 1821 года, где холодный ветер с моря встречается со струями теплой городской ночи, Пикет требует не просто хорошей памяти — он нуждается в невиданной элегии. Здесь, на закате света, любовь и розыгрыши тонут в ароматах цветущих садов и запахах старого города....
– Мне и слово «хромой» очень не нравится, но уж «калека» совсем никуда не годится: можно подумать, вы ни на что не способны и жизнь кончилась.
Хью окинул ее долгим изучающим взглядом, потом встал, подошел к ней и едва слышно, так, что она не поняла, верить ли своим ушам, произнес:
– Леди Сара Плейнсуорт, могу я пригласить вас на танец?
Хью не был готов к этому выражению ее глаз. Она запрокинула голову, губы приоткрылись, и в этот момент он мог бы поклясться, что в ее улыбке взошло и закатилось солнце.
Он склонился к ней:
– Если, как вы говорите, я не калека, значит, должен уметь танцевать.
– Уверены?
– Я ни в чем не могу быть уверен, пока не попробую.
– Сегодня я не очень грациозна, – с сожалением вздохнула Сара.
– Поэтому вы для меня идеальный партнер.
Она вложила ладонь в его руку:
– Лорд Хью Прентис, для меня большая честь танцевать с вами.
Сара осторожно подвинулась к краю стула и позволила ему поднять ее с места… вернее, поднять на ногу. Зрелище было почти комическое: Хью опирался на стул, она – на Хью, и оба хихикали.
Когда они выпрямились и обрели равновесие, Хью прислушался к звукам музыки, долетавшим до них с ночным ветерком, – кадриль.
– По-моему, это вальс.
Она смотрела на него, явно намереваясь поправить, но он прижал палец к ее губам и прошептал:
– Это должен быть вальс.
И Сара поняла: они не смогут танцевать рил, менуэт или кадриль, даже вальс потребует значительных усилий.
Он потянулся и поднял стоявшую около стула трость.
– Я положу ладонь на рукоять, а вы – на мою руку.
Сара послушалась, и Хью обнял ее за талию. Не отрывая взгляда от его глаз, она опустила другую руку ему на плечо и выдохнула:
– Вот так?
– Да, так.
Это был самый странный, самый неуклюжий вальс на свете. Вместо того чтобы взяться за руки, они оба оперлись на трость, хотя и не слишком сильно: им не так уж была нужна поддержка, поскольку они полагались друг на друга. Напевая мелодию вальса, Хью повел Сару, слегка надавливая на поясницу и переставляя палку, когда нужно было повернуться.
Он не танцевал почти четыре года: не чувствовал, как по телу течет музыка, не наслаждался теплом женской руки, – но сегодня… Это было волшебство, почти духовный церемониал. И Хью знал, что не сможет по достоинству отблагодарить Сару за этот момент, за восстановление части его души.
– Вы хорошо танцуете, – заметила Сара, глядя на него с загадочной улыбкой – той самой, что дарила кавалерам в Лондоне, когда танцевала на балу, он был уверен в этом.
