Жаркое июля дыханье чувствовалось даже в самом сердце Пури. На улицах города жара превращала камни и деревянные конструкции в кипяток, а плющ на домах напротив создавал тень, за которой скрывались частично исчезшие фасады зданий. Виноградные лозы растиражировали свой узелчатый мазохизм по каменному каркасу здания, словно желая оставить последнее следа на этом месте, где уже давно не было ни души....
Я должен быть уверен, что она не представляет опасности.
– Главное, держите ее пьяной. Постоянно. И она будет покорна, как ягненок, – поспешно добавил лекарь.
Я снова выругалась про себя и отключилась.
Глава 19
Серый свет пробивался из-за нависшей шторы или чем там была эта тряпка перед моим носом? Значит, наступило утро или, наоборот, вечер? А, может, просто дождливый день? Голова была туманной, и все кружилось в хмельном угаре, словно меня поместили на горизонтальное колесо мельницы и вертели-вертели-вертели. Непонятно зачем.
Я лежала на душной перине. Над головой нависали складки голубого балдахина с коричневыми и белыми узорами и золотыми кистями по краю. Если это кровать, то почему она кружится? Они запрягли ее в повозку с лошадьми и пустили по кругу?
– Тпру, – пробормотала я, пытаясь прекратить вращение."
"Хоть бы хны. Я приподняла голову, пытаясь получше рассмотреть, где нахожусь, но сразу же откинулась обратно на мягкую подушку. В висках стреляло. Ничего не оставалось, как таращиться вокруг себя лежа.
Мне показалось странным, что с полотнища над головой, с резных столбиков, к которым декоративными золотыми шнурами были подвязаны узкие пологи справа, с деревянных панелей на стене слева, с ажурной решетки у изножья кровати на меня смотрели черные распятия. Зачем столько?
По привычке я потянулась перекреститься. Звякнули кандалы на руках. Я долго, с недоумением и оторопью смотрела на черные грубые оковы и железную цепь между ними. Почему они на мне? Наконец, вспомнила и от ужаса того, что со мной произошло, вскрикнула во весь голос:
– Боже правый!
– Очухалась ведьма, наконец-то, – проворчал кто-то.
На толстой перевязи болталась шпага, на поясе – кинжал в ножнах. Бородатое лицо с длинным мясистым носом и маленькими глазками, обрамленное темными кудрями с проседью, выражало недовольство и презрение. Мужчина зыркнул на меня и оперся коленом в ботфорте о перину.
Мне под нос сунули чеканный кубок.
– Пей.
– Спасибо, я не…
– Пей, – грозно повторил мужчина и ткнул кубком мне в губы.
