Рождённые для полетов, мы стремимся к небесам с пламенным мотором в сердце и рукоятками стальных крыльев. Воздушный парад на Тушинском аэродроме в июле 1939 года — это событие, ожидаемое и торжественное, наполненное спокойствием границ и стремлением к вершинам.
Ты в отпуск или как?
– Послезавтра поезд с Белорусского вокзала…
– На западную границу?.. – настороженно спросил Макарыч. – Думаешь, будет война?
– Поживем – увидим.
– И то верно… Ты, Артем, извини, я сейчас. Или со мной пошли, глянешь на новое поколение…
Он спешил к приземлившемуся планеру. Его неуемная организаторская энергия подхватила Артема, потянула за собой.
Возле планера стоял худенький среднего роста пилот. Темно-синий комбинезон, шлемофон, очки. Все как положено.
Но вот пилот снимает шлемофон, и на плечи высыпаются густые каштановые волосы… Да это девушка.
Римма осталась такой же, какой он ее помнил. Все те же глаза на пол-лица, большой рот. И все же что-то в ней изменилось. Она стала более женственной. Но сейчас все мысли и чувства Артема были заняты Владой.
Римма увидела его, узнала. Лицо залило краской. Застеснялась. Зато в глазах никакого смущения. Смотрит на него весело, задорно.
Она сама подошла к нему.
– Привет!.. Ты за мной? – с надеждой спросила она.
– Э-э, просто…"
"Артем хотел сказать, что просто проходил мимо, решил завернуть в свои бывшие пенаты. Хотел, но передумал. Девчонка как тот ангел, только что спустилась с небес. Но ее настроение все еще там, в облаках. Она чувствует себя победительницей, ей хочется признания. Артем же для нее сейчас – нечто вроде главного приза. Она думает, что на это поле он пожаловал ради нее. Гордится этим. И скажи ей сейчас, что он про нее даже не думал, – это будет жестоко…
– Мне сказали, что ты здесь, ну, я решил заглянуть…
– Кто сказал?
– Твой брат, – соврал Артем.
– Он не мог тебе этого сказать, – помрачнела Римма.
Все-таки сбил он ее настроение. Как самолет из зенитной установки сбил …
– Почему?
Римма оглянулась, нет ли кого поблизости. Макарыч осматривал аэроплан. Ему сейчас не до них.
– Захар сидит, – тихо сказала она.
Римма могла признаться ему в том, что скрывала от других.
– Его еще весной взяли.
Он мог биться об заклад, что чекисты здесь ни при чем. Захар погорел на каком-то уголовном деле. Сколько веревочке ни виться…
– Но он ни в чем не виноват, – поспешила уточнить Римма. – Просто оказался не в том месте да не в тот час…
– Бывает.
– Мой брат хороший. Он никому ничего плохого не сделал…
– Может быть… – Артему вовсе не хотелось вступать в полемику по этому вопросу.
