В темном зале замка, дыхание Чэйлена Завоевателя прерывалось лишь от жестокой болью. Люлюн кровь в ушах шептал: "Я никогда не скажу тебе...". Но его тяжелый удар на лице Дюрана, словно пытаясь прихлопнуть летучую мышь, оставался лишь символом того, что они уже резали ногти, разбивали все пальцы ног и бил по спине, пока Чэйлену не стало так же плохо, как остальным заключенным....
Но это не было единственной причиной…
Его тело все еще было мокрым, блестящим, полным смертельных обещаний…"
"«Не сейчас», — сказала она своему проклятому либидо. После трех лет абсолютного игнорирования противоположного пола, сейчас было совершенно неуместно садится в этот поезд. Во всяком случае, он не был подходящим мужчиной. И, она, черт возьми, была не такой женщиной…
Но у него была такая шикарная задница. Ши-кар-на-я.
«Твой брат умрет, — напомнила она себе, — если ты все испортишь или будешь убита из-за того, что потеряла бдительность рядом с этим мужчиной».
Возвращение к мрачной реальности было, как раз тем, что ей нужно, чтобы сосредоточиться, и через двадцать метров они вышли к дощатому мосту, который был опущен через ров.
Сверкнула молния, свет рикошетом отразился от мокрых каменных стен, как шальная пуля, и мужчина прикрыл руками голову, пригнулся, словно ожидая удара, мышцы на его спине сильно сжались. И тут она заметила, что его ноги дрожат так сильно, что она засомневалась, в состоянии ли он идти.
Амари подошла к нему: «Все хорошо. Ты, как… в порядке?»
Мужчина отпрянул от нее, закрыв лицо ладонями, как будто его собирались ударить. И тут она заметила свежие раны на его руках, как будто он защищался от хлыста и было это недавно, не далее двенадцати часов назад.
Когда никаких ударов не последовало, он медленно опустил руки. Он тяжело дышал, его глаза остекленели и застыли, как будто он ожидал каких-то ужасов от этой новой реальности.
— Я не причиню тебе вреда, — грубо сказала Амари.
Странно было повторять его слова. Еще более странно было осознавать, что именно это она и имела в виду.
Мужчина смотрел на мост с явной опаской, словно не был уверен, не будет ли то, что ждет его на той стороне, хуже того ада, в котором он побывал. Но он начал двигаться, осторожно ступая босыми ногами по деревянным доскам. Она держалась за ним, не отставая. Дождь хлестал, и она промокла, ветровка не спасала, а он… он стал еще мокрее.
На полпути через мост небо зигзагом разорвала еще одна молния, и тогда она увидела свой Эксплорер у главного входа.
— Это моя тачка.
Внезапно мужчина остановился и замер на месте: «Я не могу…»
Он, казалось, был ошеломлен до такой степени, что не соображал: буря, частичная свобода, все-что-происходило-с-ним явно заставило отключиться его мозг.
Она посмотрела на устройство в своей руке.
