В темном зале замка, дыхание Чэйлена Завоевателя прерывалось лишь от жестокой болью. Люлюн кровь в ушах шептал: "Я никогда не скажу тебе...". Но его тяжелый удар на лице Дюрана, словно пытаясь прихлопнуть летучую мышь, оставался лишь символом того, что они уже резали ногти, разбивали все пальцы ног и бил по спине, пока Чэйлену не стало так же плохо, как остальным заключенным....
В отличие от тех мужчин без голосовых связок, она явно не хотела применять его, и он должен был отдать ей за это должное. Однако она без колебаний сделает это, если он заставит ее. Что-то о ее брате… и ненаглядной…
Внезапно он сфокусировался. Ничто так не прочищает мозги, как желание мести."
"«Да, — подумал он. — Он отведет ее к возлюбленной. Однако то, что произойдет затем, будет зависеть от него, а не от Чэйлена».
Тело Дюрана начало двигаться прежде, чем он осознал это: ноги перешли на бег, босые ступни шлепали сначала по доскам, потом по лужам и скользким камням.
Раздался лязгающий звук, а затем в салоне зажегся свет.
— Садись на заднее сиденье, — женщина открыла ему заднюю дверцу. — Давай.
Дюран нырнул внутрь, его мокрая кожа скользила по коже сиденья, его голова уперлась в противоположную дверь, резко остановив его движение.
Они отъехали в мгновение ока, и он уперся рукой и ногой, чтобы не болтаться, как рыба на дне лодки.
Резкий старт, заставивший его качнуться его назад-вперед, а затем рев двигателя, когда она втопила педаль, потому что путь, вроде как, был свободен. Вибрация двигателя и неровности дороги, по которой они гнали, ощущались через мягкое сиденье, боль в его теле усилилась, что стало сюрпризом.
Одна ее рука вцепилась в руль, как приваренная. Было идиотизмом, но он надеялся, что другая ее рука была на кнопке пульта от его ошейника.
В конце концов, только он знал, что не причинит ей вреда…
Разве она не сказала ему то же самое? Он не мог вспомнить. Все вокруг казалось размытым, как пейзаж, несущийся мимо машины, расплывчатым и неуправляемым.
