В Вальсе под дождём описаны судьбы разрозненных людей: отдающиеся вспышкам войны, доносящиеся похороны и эшелоны. Здесь простор и холод — где-то высоко накатанные рельсы гудят безвыходной жизнью. Сюжеты переплетаются, как капли воды на ветру: отставные солдаты ходят под дождём, погоревшие люди кочуют по стране, и даже тот, кто считался обычным мирным жителем, обнаруживает в себе потаённое задорное сердце....
День стоял прозрачный и ветреный, напоённый запахами талой земли с горьковатым привкусом тополиных почек. Ветер сбивал с моей головы лёгкий платок и облеплял колени подолом юбки. На платке настояла мама, и я, как маленькая, долго отнекивалась, а потом стояла и жмурилась от счастья, когда она сама повязала его мне узлом под подбородком.
Чтобы сходить в церковь, мама отпросилась на заводе на пару часов, а я сегодня работала в ночную смену. Ночная смена давалась гораздо тяжелее, чем дневная. Часам к трём ночи я начинала чувствовать себя так, словно барахтаюсь в мутной жиже и в глаза набились осколки толчёного кирпича.
По мере приближения к храму становилось многолюднее, и, когда взгляду открылось каменное кружево кокошников под луковицами куполов, мы с мамой оказались в толпе женщин. Многие из прихожанок были знакомы между собой и тепло, по-родственному здоровались друг с другом.
— Спаси, Господи!
Она ответила так искренне, словно была специально поставлена на моём пути, чтобы мы с мамой не свернули в сторону и прошли свой путь до конца. Подняв голову, я посмотрела на купола с крестами, закрашенные тёмной маскировочной краской.
"— В последний раз в двадцатом году звонили, — прошамкал за моей спиной старушечий голос. Я обернулась. Востроносая старушонка пристукнула клюкой о землю и сощурила глазки-бусинки. — Мабудь, после смерти царя-ирода послабление колоколам выйдет.
Мы с мамой онемели от такой бабулиной храбрости, а она, довольная сказанным, бодро пошустрила к паперти, то и дело налагая на себя крестное знамение.
