В Вальсе под дождём описаны судьбы разрозненных людей: отдающиеся вспышкам войны, доносящиеся похороны и эшелоны. Здесь простор и холод — где-то высоко накатанные рельсы гудят безвыходной жизнью. Сюжеты переплетаются, как капли воды на ветру: отставные солдаты ходят под дождём, погоревшие люди кочуют по стране, и даже тот, кто считался обычным мирным жителем, обнаруживает в себе потаённое задорное сердце....
Прачки бросали корыта и подбегали к нам, гомоня, как растревоженный улей:
— Что случилось? Ульяна, что там у вас?
К Ленке никто не обращался, и я горячечно затарахтела:
— Тут граната! В руке! Без чеки. Сейчас взорвётся! Бегите все отсюда! Бегите!
— В чьей руке? В твоей? Что здесь происходит? — раздался холодный голос от входа в палатку. Я увидела бесстрастное лицо лейтенанта Фролкиной. Откинув в сторону полог, она стояла по-королевски прямо и, подняв бровь, смотрела на наше хаотичное движение.
Под её взглядом я сдвинулась в сторону и указала на корыто.
— Там…
Широким шагом Фролкина подошла к корыту, глянула на руку с гранатой. Медленно оттаивая, фиолетовая кожа оторванной руки посветлела в тепле и на фоне кровавой воды смотрелась особенно жутко.
Надо отдать должное Фролкиной — она молниеносно оценила ситуацию и коротко бросила:
— Все вон из палатки. Немедленно.
Никакой паники не было. Цепочкой, спокойно, молча, без криков и суеты, мы вышли из палатки и сгрудились неподалёку.
Несколько минут в ожидании, пока появится Фролкина, ледяными каплями повисли на ветвях берёз, между которыми мы протянули верёвки для сушки белья.
— Товарищ лейтенант, вы там живы? — выкрикнула Вика, притаптывая снег калошами на босу ногу.
Побросав котлы, к нам со всех сторон бежали ездовые:
— Девчата, что там у вас?
— Граната в корыте, — отрывисто сказала я, и в этот момент в проёме палатки показалась Фролкина.
"Обеими руками сжимая перед собой страшную находку, Фролкина ступала ровно, как на параде, и сосредоточенно смотрела себе под ноги. От нервного напряжения мне показалось, что тишина вокруг стала зримой. Неизвестно зачем я начала отсчитывать каждый шаг Фролкиной, и этот счёт совпадал с ударами моего сердца. Один, два, три, четыре…
Если мёртвая рука разомкнёт пальцы и граната взорвётся, то от Фролкиной мало что останется.
