Он сидит на скамейке, забравшись в собственный уголок тишины и безмятежности. Звуки улиц кажутся гулкими шепотами жизни, за которыми он не желает бежать. Этот особенный март, когда солнце старается пробудить мир после зимней спячки, только усиливает его отчуждение. Он здесь один, словно выждавший в сторонке, предвкушая какой-то неведомый выбор....
Кроме того, в их ведомстве любопытство было предосудительным качеством характера, от таких избавлялись сразу, и офицер лишь кивнул головой, пропуская Колчина.
В своем кабинете он наконец разделся, стащил плащ, пиджак, галстук. Пистолет положил на стол. Достал кипятильник, чтобы заварить себе чай, когда в его кабинет постучали.
Он взял пистолет, переложил его в задний карман брюк.
— Войдите, — пригласил он.
Дверь открылась, и в кабинет вошел генерал Нефедов. Ничего не говоря, прошел к столу и уселся в кресло Колчина.
— Как дела? — наконец спросил генерал.
— Все в порядке.
— Твой водитель приехал, напугал тут всех. Прямо цирк-шапито.
— Не совсем цирк, но нечто похожее — это точно, — пробормотал Колчин, устало опускаясь на стул. — Я был в Подольске у Лукахина.
— Знаю, — Нефедов взял карандаш, рисуя круги на чистом листе бумаги, — дальше.
— Оказалось, что за мной следили. Две машины. По дороге я сошел, чтобы проверить. Номера автомобилей я запомнил.
— Лукахин что-нибудь сообщил?
— Он на пенсии, но рассказал много интересного.
— Хорошо разъяснил? — саркастически поинтересовался Нефедов.
— Чтобы я понял нормально, он сказал все что нужно.
— Что думаешь делать дальше?"
"— Искать остальных членов группы «Рай». Кроме Фогельсона, кто-то еще вернулся на службу в ФСК. Нужно найти одного из троих.
— Понятно. В общем, ничего конкретного по делу Бахтамова нет.
— Верно, — согласился Колчин, — но этот разговор мне очень помог понять психологию Бахтамова, да и всех остальных тоже.
— Пока ты занимаешься психологией, от меня требуют конкретных результатов, — проворчал Нефедов. — Напишешь подробный отчет о беседе. Ночевать здесь не нужно. Вот ключи от моего кабинета. Там есть комната отдыха, диван, уборная — в общем, все что нужно.
— Спасибо, товарищ генерал.
— Дверь закрой изнутри и никому не открывай.
Нефедов встал, бросил карандаш.
— Столько неприятностей из-за твоего убитого полковника! Кстати, Коробова в больнице охраняют — я распорядился. У него все в порядке, будет жить. А Генриха Густавовича мы попросим выехать в Минск. Пусть еще раз посмотрит труп Иванченко. Может, действительно что-нибудь найдем. С белорусскими товарищами я уже договорился.
