Взаперти — это драматический уход за пределами тихого городка в заснеженных лесах. Здесь ты будешь буквально закрыт в кабине поезда с женским голосом на связи, отправляясь в неизвестность. Атмосфера напряженная и нервозная, словно каждое движение может открыть дверь на новые ужасы прошлого....
Надо будет за ним вернуться на обратном пути.
– Скажите, вы не видели, куда исчезли все тела? Кто их скидывал с поезда? – спросил я.
– Тела? – оглядывался по сторонам Колин.
– Да, мальчишка сказал, пассажиров было одиннадцать, но по факту только три и ещё двое ваших.
Колин присмотрелся к своим, они так и лежали в углу, ближе к двери.
– На нас бежал тот обмотанный…
– Вы видели террориста?
– Да, – закашлялся Колин, – он устроил стрельбу. Он был весь в проводах, с пистолетом, он кричал, что не знает, где он, он кричал, чтобы его выпустили отсюда.
– Не знает, где он? – не понял я.
– Почти все террористы – наркоманы, – сказал Полянский, – они совсем не дружат с головой.
– Он стрелял напропалую, – продолжал Колин, – и, скорее всего, убил всех. Я не смотрел, мне нужно было дойти до кабины.
– Всех, кроме мальчишки, – сказал я.
– Какого мальчишки? – оглядывался Колин.
– Пацан, вылезай! – Трэвис заглянул под сиденье.
Ребёнка нигде не было.
– Я чего-то не понял. – Он пошёл заглядывать под другие. – Он же только что был здесь! Он же был? – засомневался сам в себе Трэвис.
– Мы все его видели, – сказал Полянский.
Я метнулся в конец вагона.
– Сейчас не время его искать! Ребёнок мог убежать и в другой вагон, да и газ почти рассеялся.
Полянский был прав. В тамбуре уже рассеялась дымка, так что в кабине была видна панель управления.
– Там никого нет, – сказал Колин, – поезд мчится на максимальной скорости, я только успел подключиться к громкой связи, потянулся к рычагу скорости и, похоже, тогда отключился.
– Хватит метаться! – крикнул мне доктор. – Ребёнок, наверное, уже и до нашего купе добежал.
Я успокоился. А точнее, сдался. Единственное, что мне оставалось, это верить, что мы его найдём.
Газ уже почти выветрился из кабины. Чётко была видна панель управления и все датчики на ней. Скорость на табло застыла на отметке 120. Впереди лишь вершины заснеженных гор, на которые падало небо со всеми его облаками.
Полянский закашлялся, взявшись за горло, а я опять ощутил нестерпимую боль где-то в районе желудка.
– Снижайте скорость и приступайте к торможению, – сказал он, еле дыша. Он как-то резко вдруг побледнел и схватился за сердце.
– Вам плохо? – крикнул я.
– Снижайте скорость, – повторил он.
– Вы знаете как? – Меня опять скрутило.
– У вас что, опять приступ?
– Всё хорошо. – Я лишь отмахнулся, сейчас было не до того.
– Здесь десять делений, – указал на шкалу скорости Трэвис. – Давайте снижать постепенно.
