Вечерний дождь омывает древнее кладбище Мирея, где Амелия шагает через подтопленные лужи и выступающие пузыри. Лодыжки ее коротких ботинок пропитались влагой, а платье до колен набухло от осадков. Эта трагическая прогулка кажется началом чего-то большего и сложного.
— Живи, — прошептала Амелия, склонившись к уху животного и не переставая гладить мягкую шерсть. — Тебя я тоже люблю. Живи.
И на сей раз все-таки потеряла сознание.
* * *
Амелия пришла в себя на диване в общей гостиной на первом этаже. Судя по тому, что солнце за окнами было еще высоко, без сознания она пробыла недолго.
Посмотрела на свою руку, покрутила перед лицом — кто-то заботливо смыл с нее кровь. Приподнялась: да, гостиная, диван, светлое платье в засохшей крови почти от шеи до подола — это, должно быть, когда она упала на Криста.
Сам Дрейден оказался тут же. Сидел прямо на полу возле дивана, положив голову на край сиденья напротив ее талии, и, кажется, спал.
— Кри-и-ист, — тихонько позвала Амелия.
Он вздрогнул, вскинулся.
— Мэл, — выдохнул с заметным облегчением. — Ну ты… — И просто округлил глаза, не найдя слов.
Амелия улыбнулась и наконец села. Голова немного кружилась, но падать в обморок больше не хотелось.
— Шеба?
— Жива-здорова. Джерри уже потащил ей угощения с кухни.
— Джерри? — Амелия нахмурилась.
Крист пожал плечами.
— Перепуганная Дана побежала к нему и все рассказала.
Да уж, к счастью, принц уже убрался подальше и не видел мальчика своими глазами. Вдруг заметил бы сходство со своим покойным братом? Оно не могло было быть столь очевидно, иначе Рэймер не позволил бы парнишке вертеться рядом с домом, но кто его знает — однажды они уже совершили недопустимую оплошность.
Рэймер… В груди сразу сдавило.
Нет, не сейчас.
— А Лана?
Улыбка мгновенно исчезла с лица Дрейдена, будто ее стерли тряпкой.
— Матушка Соули на кухне врачует ей сломанный нос.
Значит, все-таки сломал… Впрочем, при том, с какой силой ее ударил наследник, ничего удивительного.
— Пусть врачует, — откликнулась Мэл. Она не была уверена, что сумеет найти в себе достаточно любви и всепрощения, чтобы исцелить Лану магией. Нет, она не желала ей зла, но и сделать вид, что ничего не произошло, не могла. — Ну а ты? — Посмотрела Кристису в глаза.
Тот поморщился и отвел свои.
— А что я? Не убивать же ее. Пусть подлечится, потом уже вышвырну вон. Думаю, ей хватит на жизнь того, что отсыпал ей принц.
Амелия поджала губы. Сказать ей было нечего. Она попыталась понять Лану, и у нее даже почти получилось — по отношению к Рэймеру. Если та назначила (хоть и несправедливо) его источником всех своих бед и переформировала боль в ненависть, направив ее на конкретного человека, это можно было понять, пусть и не одобрить.
