Вечерний дождь омывает древнее кладбище Мирея, где Амелия шагает через подтопленные лужи и выступающие пузыри. Лодыжки ее коротких ботинок пропитались влагой, а платье до колен набухло от осадков. Эта трагическая прогулка кажется началом чего-то большего и сложного.
— Мы? Мы нужны Мирее? И поэтому вы отдали его на растерзание наследнику?
В ответ же собеседник укоризненно покачал головой. То, что его стараний не оценили и ему это не понравилось, было видно невооруженным взглядом. А чего он ждал? Благодарности всерьез? После всего, что произошло?
Ей снова захотелось рассмеяться. Смешно на самом деле не было, но лучше было смеяться, чем скатиться в банальную истерику — нервное напряжение требовало выхода.
Гидеон прищурился, глядя на нее в упор, и отчеканил:
— Если бы я кого-то кому-то отдал, я бы не сидел сейчас здесь и не разговаривал бы с вами.
Мэл обмерла, ненавидя себя за так ярко вспыхнувшую в душе надежду.
— А теперь, — вновь заговорил Глава СБ, что-то прочтя в ее лице, — как я уже говорил, оставим лирику. Ваше личное счастье с Монтегрейном было для меня приятным полезным бонусом, не более. — Он подался вперед и облокотился на стол, умудрившись, находясь на расстоянии и сидя, нависнуть над собеседницей, давя на нее своим «вороньим» взглядом.
Глава 46
— Поэтому сейчас я предлагаю поговорить о гораздо более важных вещах, — зловеще произнес Гидеон и впился в нее пристальным немигающим взглядом.
Амелия лишь кивнула, вновь впившись пальцами в платье.
— Я знаю, что бастард принца Конрада вовсе не бастард. И что он никакая не девочка. — Хмыкнул, поморщился. — Умно было водить меня так долго за нос.
Настал черед Амелии хмыкать.
Она изогнула бровь.
— И вы так спокойно называете недоумком будущего короля Миреи?
Лицо главы СБ пораженно вытянулось, и он посмотрел на нее так, будто теперь и впрямь усомнился в ее умственных способностях."
"— Амелия, — произнес медленно, с расстановкой, будто боялся, что, если скажет быстро, она его не поймет, — принц Сивер станет королем только через мой труп.
Мэл шире распахнула глаза, не веря своим ушам. А Гидеон, наконец, перестал гримасничать и смотрел на нее серьезно, как никогда.
— Вы знаете, зачем Мирея вступила в войну с Аренором? С государством, превосходящим нас по мощи втрое. Бросила вызов самому Натаниэлю, по сравнению с которым даже ваш Монтегрейн не сильнее слепого щенка. Знаете, зачем?
Не «почему», отметила Амелия, а «зачем».
