Автор
Оля ощущает себя невольницей в своем собственном сознании, завязанными глазами и слухом. Глубокий шепот на ухо доводит до отчаяния и агонии. Кожа на веках задыхается под тугим шарфом, скапливая слезы, которые не могут пролиться.
– Не успокоишься, пока всю кровь не выпьешь? – он достает ключи из замка зажигания. – Пошли.
– Я никуда не пойду.
– А я никуда не поеду. Будешь тут сидеть одна? Пошли, Оля. Не буди во мне зверя. Мне ничего не стоит еще потаскать тебя к верху копилкой.
Придурок!
Выхожу, зло хлопнув дверью, и иду туда, куда приглашающим жестом указывает Кирилл. Он идет сзади, словно готовится ловить, если я попытаюсь убежать.
Куда я побегу? Прохлопала момент, и теперь только до трассы пешком идти не меньше часа.
Как назло, у Кира урчит в животе, пока он, звеня ключами, открывает дверь в дом.
Ничего. Большой мальчик."
"Я ему в поварихи не нанималась.
– Прошу, – пропускает меня вперед, зажигая свет в просторном холле.
Я по примеру Дикаева не разуваюсь и не спешу раздеться или даже положить рюкзак, всем своим видом показывая, что эти игры ненадолго.
И тут до меня доходит, что нам действительно никто не помешает.
В доме никого. Наши шаги гулко отдаются по всему первому этажу.
– Ну, говори, – останавливаюсь я напротив входа в кухню. – Тебе же обязательно надо высказаться и плевать, что я не хочу слушать. Выкладывай и вези меня домой.
– Что даже чаю не выпьешь? – он теснит меня на пищеблок.
– Насухую послушаю.
Тем не менее Кир ставит чайник и пять минут растерянно вертит головой.
Психанув, я открываю шкафчик, который мне кажется подходящим, и достаю оттуда пачку с чаем. Дикаев на смотрит, будто я сбежала с «Битвы экстрасенсов».
Видимо, не доверяя пачке, которую добыла я, он включает кофемашину. Секунду стоит ко мне спиной, а потом, запустив пятерню в волосы, оборачивается ко мне.
– Просто дай мне сказать, ладно?
Складываю руки на груди.
– Я идиот. Я не должен был говорить всего этого тебе. И бросать тебя одну не должен был.
Я скептически поднимаю бровь:
– Что меня пока не впечатляет твоя речь.
– Ты мне все мозги свернула, – огрызается Кир, но тут же примирительно поднимает руки, заметив, что я хочу уйти. – Оль, прости меня. Я дурак. Я облажался. Готов искупить. Но то, что ты делаешь, это слишком. Ты уверена, что все плохо настолько, чтобы делать так?
– Как?
– Игнорировать меня, – выдавливает Кирилл.
