Автор
Оля ощущает себя невольницей в своем собственном сознании, завязанными глазами и слухом. Глубокий шепот на ухо доводит до отчаяния и агонии. Кожа на веках задыхается под тугим шарфом, скапливая слезы, которые не могут пролиться.
– Хорошо, и, ради бога, съешь хоть что-нибудь! Нечего на жалость давить! – психую я, берясь за пояс плаща.
Но эффектно его снять не получается. Свитер, который я нацепила под плащ, чтобы после тренировки разогретые мышцы не прохватило, упорно цепляется за верхнюю одежду. И я дергаю ругами, стараясь вытащить их из рукава. Ну чисто курица.
Со злости бросаю рюкзак на пол, но делу это не помогает, поэтому когда Кир приходит на помощь, мне приходится смириться.
Только Кир такой Кир. Нельзя просто взять и по-джентльменски снять.
Легкая паника овладевает мной. Я опять подпадаю под его странный магнетизм.
Магнетизм в прямом смысле слова.
Ибо, спустив плащ до локтей, одной рукой Кир притягивает меня к себе и приобнимает за талию. Другой он продолжает снимать плащ, но то, как он наклоняется ко мне, словно в последнем движении танго, парализует меня.
Еще секунда, и он меня поцелует.
Глаза сами собой закрываются.
И поймав себя на этом, я упираюсь одной освобожденной рукой ему в грудь.
– Даже не думай! – но голос у меня… я бы сама себе не поверила. Не пойми откуда взявшаяся хрипотца в слабом протесте звучит как приглашение.
А Дикаеву всегда хватало и меньшего для активных действий.
Притиснув меня к себе в плотную, целует увернувшуюся меня за ухом.
– Я не стану терпеть, – выдавливаю я, чувствуя, что тело позорно слабеет.
– Терпеть? – вдруг рычит Дикаев, а я не сразу втыкаю, что его выбесило. – Ты хочешь меня убедить, что тебе не нравится? Давай посмотрим, кто тут врушка!
Глава 58. Кир
Честно говоря, я половину не слушаю. Не потому что не хочу, а потому что не получается. Зараза вроде дает зеленый свет, и тут же лупит по рукам.
Кто ее вообще научил так обращаться со своим парнем?
Кобра, блин. С какой стороны не подойди, везде жало.
Истомина так шипит, что на минуту я даже начинаю сомневаться в правильности своих выводов.
Точно нет.
Требует, чтобы я что-то съел.
Жалеет.
Правда, походу, кормить не собирается.
Ладно. Если это условие, то я пожру. И Истомину покормлю.
При мысли об этом в мозг мгновенно молнией бьет воспоминание, как я уже отличился на поприще кулинарии. В ширинке сразу же становится тесно.
Блядь. Лишь бы она туда не посмотрела.
