Автор
Оля ощущает себя невольницей в своем собственном сознании, завязанными глазами и слухом. Глубокий шепот на ухо доводит до отчаяния и агонии. Кожа на веках задыхается под тугим шарфом, скапливая слезы, которые не могут пролиться.
Но куда там…
Пока я перешагиваю через валяющиеся гантели, кто-то со слишком длинными ногами меня настигает.
– А чего это мы тут делаем? Соскучилась уже? – Кир хватает меня за руку.
На нас уже оглядываются парни из числа играющих. Кто сказал, что парни не любопытны? Всем, блин, уже интересно. Мы сейчас сорвём тренировку.
– Ну уж не по тебе это точно! – шиплю я в ответ, пытаясь отобрать свою конечность.
– Ладно, можешь не стесняться. Ты вчера осталась без сладкого, я все понимаю. Но тебе так понравилось, что ты захотела продолжить, не стоит так откровенно себя предлагать.
Смотрю на него глазами овальными по вертикали. Вот это самомнение!
– Мне просто нужно было отдать листовки, – медленно по слогам произношу я, но даже не надеюсь, что до него дойдет.
Так и есть.
– Какие еще листовки? – не верит мне Дикаев.
– Да что ты какой трудный, а? Приглашения в секцию! – я указываю взглядом на стопку, оставленную мной.
Не выпуская из хватки моей руки, он тащит меня к столу, берет один из глянцевых листов и читает.
– Ты танцуешь? – смотрит на меня недоверчиво. – Какие-нибудь бальные танцы?
– Ну тебе-то какая разница? Отпусти уже, – ною я.
Но он сверлит меня взглядом, и я сдаюсь.
– Танцы живота, хотя я понятия не имею, зачем бы тебе это знать."
"– Ну хорошо, – хмыкает Дикий. – Ты их принесла. Какого хрена ты стоишь и пялишься на парней?
Тут-то я и офигиваю по полной программе.
– Хотела и пялилась, – огрызаюсь я на него.
Глаза Кира сужаются, зелень в них становится ярче. А Дикаев склонившись к моему лицу выдает:
– Я твой хозяин, а ты мой подарок, и разворачивать другим я его не позволю!
– Слушай, отвали, а? – психую я. – Тебя я еще не спрашивала по этому вопросу!
Господи! Ну кто меня за язык тянул?
Надо было промолчать, но я понимаю это, только когда Дикаев привычным жестом закидывает меня на плечо и куда-то тащит, нагло похлопывая по пятой точке.
Я луплю его там, куда дотягиваюсь. Получается, что тоже по крепкой заднице.
– Да, Истомина, растешь. Это уже больше похоже на массаж. Хотя вчера мне понравилось больше.
– Извращенец!
Дикаев на глазах у всех под общий свист улюлюканье бессовестно заносит меня в тренерскую и сажает на стол.
Я смотрю на этого бабуина с голым торсом и понимаю, что он не Дикий. Он дикарь!
Кир держит меня за капюшон, и попытка свинтить, проваливается.
– Смелая.
