Автор
Оля ощущает себя невольницей в своем собственном сознании, завязанными глазами и слухом. Глубокий шепот на ухо доводит до отчаяния и агонии. Кожа на веках задыхается под тугим шарфом, скапливая слезы, которые не могут пролиться.
Только ощущения.
Острая необходимость, чтобы поцелуй никогда не заканчивался.
И в ту секунду, когда мне кажется, что сейчас Дикаев перестанет меня целовать, я беру инициативу в свои руки. Запускаю пальцы в волосы, целую, исследую его рот и чувствую такой отклик, что все становится неважным.
То, что мы в тренерской, а за дверью куча людей, что у меня однозначно будут проблемы. Сейчас это пустяк.
Это что-то запредельное, запретное, такое просто не должно существовать. Разгон от тлеющего уголька до степного пожара в ветреную погоду.
Разорвав поцелуй, мы тяжело дышим, уткнувшись друг в друга лбами.
Ошарашенный взгляд Дикаева говорит мне о том, что не только я, но и он не ожидал подобной реакции.
Нам нельзя целоваться. Каждый следующий поцелуй все сокрушительнее.
Легкое покашливание привлекает наше внимание, и мы оборачиваемся к двери, только там вовсе не тренер, возмущенный нашей наглостью.
Та самая Лина.
Она переводит свой взгляд с Дикаева на меня, и он полон пренебрежения.
– Милый, ты скоро? Я тебя жду.
Глава 16. Оля
Всю пару, на которую успеваю чудом, я сижу, как пыльным мешком из-за угла прибитая.
Была даже мысль прогулять впервые в жизни, но сейчас в свете предстоящего разговора с отчимом как никогда стоит заботиться о посещаемости. Прогулы вряд ли добавят мне очков и докажут ему, что я повзрослела и сама могу принимать решения.
Но весь материал лекции у меня влетает в одно ухо и вылетает из другого.
"Второй день мою реальность трясет, все катится куда-то не туда без моего на то участия.
Мыслями я все еще там, в тренерской, переживаю болезненное отрезвление после ядовитого опьянения.
Презрительный взгляд Лины на меня, будто на побирушку, довольствующуюся крохами с барского стола, понимание, что Дикаеву лишь бы галочку поставить, а потом он меня и не вспомнит, осознание того, что покоя после сегодняшнего мне не видать.
Все это жжет, не дает выбросить произошедшее из головы.
– Милый, ты скоро? Я тебя жду. Мы вчера недоговорили…
Милый? Это что за пошлятина? Так только жены в американских фильмах зовут своих мужей после пятнадцати лет брака.
Не отрывая от меня взгляда, Кир бросает Лине:
– Мне нужно одеться.
Ну надо же! Вспомнил!
– Хорошо, Кир, жду тебя возле машины, – благосклонно отвечает эта звезда.
Сердце еще не вошло в нормальный ритм, и я дышу тяжело.
