Автор
Оля ощущает себя невольницей в своем собственном сознании, завязанными глазами и слухом. Глубокий шепот на ухо доводит до отчаяния и агонии. Кожа на веках задыхается под тугим шарфом, скапливая слезы, которые не могут пролиться.
Да, Истомина? Вчера посмирнее была, – напоминает мне Дикий.
– Я терпела из последних сил, – выплёвываю я. – Думала, угомонишься.
– Терпела? – ревёт он так, что я закрываю ему рот ладонью. Мотнув головой, он стряхивает мою руку. – Что-то было не похоже, что ты страдала!
– Ты обещал не портить мне жизнь, если я буду слушаться, но после того, что ты выкинул только что, наша договорённость теряет силу. Она просто не имеет смысла.
– То есть целовалась ты со мной от острой необходимости? – язвительно уточняет Кир.
– Естественно! Молодец, Кэп! Поздравляю! До тебя наконец дошло.
В нашу высокоинтеллектуальную беседу врывается насмешливый голос тренера:
– Я вам не помешаю, – ехидно спрашивает он.
Я смотрю на него умоляющими глазами, но понимаю, что помощи от него не дождусь, пока не начну кричать, потому что в глазах его я успеваю увидеть одобрение.
Оборзевший Дикаев, оборачиваясь, рявкает:
– Помешаете!
Тренер, хмыкнув, закрывает дверь. Немыслимо!
Чертова мужская солидарность!
Значит, надо брать спасение в свои руки.
– В общем так, Истомина. Я тебе не верю. Ты наглая врушка, – не успокаивается Кир. – И я тебе это докажу.
– Не надо мне ничего доказывать! – ерзаю я, пытаясь слезть со стола. – И отцепись от моей кофты. Или ты рассчитываешь, что я тебе ее пожертвую? Так она тебе мала будет!
– Как это не надо? Надо, Истомина. Я тебя сейчас поцелую, и все сразу встанет на свои места! – прижимается он ко мне, внедряясь между моих колен.
– Я не буду с тобой целоваться! – возмущаюсь я.
Что у него за манечка такая? Чуть что, сразу целоваться! Он и с парнями так проблемы решает?
Я не знаю, куда деться, потому что левой рукой Кир притискивает меня к себе за талию, и я снова чувствую запах его кожи, который напоминает мне о вчерашнем беспределе на его кровати.
– А я буду, – ухмыляется Дикаев, и рожа у него довольная, как у кота перед банкой сметаны.
Я упираюсь ладонями в его голую грудь, стараясь оттолкнуть, но эта гранитная плита просто игнорирует мои усилия.
Разозлившись на подобную наглость, я кусаю его за нижнюю губу, и это становится моей роковой ошибкой.
Его язык врывается в мой рот, и во всей вселенной снова гасят свет.
Всего пара секунд проходит до полного отключения мозга. Все, что я успеваю подумать, что с каждым разом все приятнее, а потом мыслей не остается.
