Автор
Оля ощущает себя невольницей в своем собственном сознании, завязанными глазами и слухом. Глубокий шепот на ухо доводит до отчаяния и агонии. Кожа на веках задыхается под тугим шарфом, скапливая слезы, которые не могут пролиться.
Некоторое время ему будет херово работать за ноутом, ну ничего.
За плечо он ее трогал, мудак.
– Спустил пар? – спрашивает Рамзаев, когда я плюхаюсь на водительское место.
Он, походу, даже не смотрел в окно, так и сидел, уставившись в экран.
– Нет. Что там у тебя? – я тянусь выхватить смартфон, но Ник не Рус, ловкий сукан.
– Не твое дело, – убирает он телефон. – У тебя вон подарочек есть.
– Есть, как же, – цежу я, заводя мотор.
Настроения заваливаться куда-то в барушник нет, драка тоже не помогает, а попытки уснуть обречены на провал.
Ворочаюсь всю ночь. Дай бог, три часа сплю и тащусь в универ к первой паре.
Охренеть, я стойкий герой.
Правда, с недосыпа меня одолевает неестественное спокойствие, близкое к отупению. Поэтому пара проходит почти продуктивно. Я высыпаюсь под бубнеж препода по рынку ценных бумаг.
Проснувшись от звонка, понимаю, что жизнь не так уж и погана, и, если пожрать, то, возможно, заиграет новыми красками. Сразу определяю, что кафетерий напротив главного корпуса – то, что нужно.
И точно, блядь.
Ожил. Встрепенулся. Озверел.
Знакомая сивая макушка, явно направляясь туда же, куда и я, чешет впереди меня.
В обнимку с каким-то гандоном.
Я даже глаза протер.
Не показалось."
"Рука смертника обнимает козу за талию.
А она хихикает и что-то ему рассказывает.
Перед упокоением, не иначе.
Глава 22. Оля
Я смотрю на Дикого с обреченностью.
Этот бабуин, уперев руки в стол, нависает и сверлит злобным взглядом Сашку.
Еще немного, и зарычит.
Вот что ему неймется?
Вчера же расставили все знаки препинания.
После его ухода я доела остывшую пиццу и, махнув на все рукой, завалилась спать. Ясно же было, что ни о какой учебе уже речь не идет, не укладывается наука в мозги, занятые лихорадочными попытками прогнать воспоминания о сумасшедших ощущениях. Уснуть тоже удается не сразу. Я сто тысяч пятьсот раз повторяю себе, как мантру, что ничего не было.
Малоубедительно, конечно. Потому что очень трудно осознать, какую власть Дикаев имеет над моим телом. Проворочавшись полтора часа, я не выдерживаю и загугливаю, насколько нормально мое состояние.
По всему выходило, что это гормоны буянят. И такое в порядке вещей.
Это немного успокоило меня, и я все-таки отрубилась.
Правда, снилось мне черте что, при воспоминании о котором я мгновенно покраснею.
