Автор
Оля ощущает себя невольницей в своем собственном сознании, завязанными глазами и слухом. Глубокий шепот на ухо доводит до отчаяния и агонии. Кожа на веках задыхается под тугим шарфом, скапливая слезы, которые не могут пролиться.
В основном бальные танцы, но в последний год появляются фотки с танцем живота. Пристально разглядываю наряд Истоминой, точнее его скудость. Надо ей сказать, чтоб носила джинсы и толстовки. Нечего всем разглядывать. Талия, конечно, тонкая… А грудей у нее таких нет. Костюм видать увеличивает.
Член коварно шевелится, когда я вспоминаю, как тискал Ольку…
Да куда она провалилась?
Наконец раздается звонок в дверь.
И на пороге даже Истомина с коробочкой в руках, только вид у нее…
– Ты вплавь, что ли? – охреневаю я, наблюдая за тем, как ручьями течет вода с мокрой насквозь козы.
– Очень смешно, – огрызается она, и я затыкаюсь, настолько Истомина сейчас свирепа. Молча пододвигаю к ней новые тапки.
Олька сует мне в руку коробку и начинает стаскивать с себя сырой плащ.
Что удивительно, под плащом она тоже мокрая.
Что я там говорил про толстовки? Беру свои слова назад.
Прямо сейчас мне очень нравится, как длинное тонкое платье липнет к ее телу, показывая мне, что Истомина не любит лифчики. Да и зачем они нужны…
Грудь у нее стоячая с острыми сосками, живот плоский, задница круглая…
– Я дам тебе майку, – хриплю я.
– Спасибо, – бормочет Оля, отлепляя подол от бедер. – Я его выжму, и оно быстро высохнет…
Можно не благодарить, я не из благородства, но естественно я об этом помалкиваю.
Истомина уходит в ванную, а я пялюсь в не до конца закрытую дверь. Видно мне мало, но фантазия работает на всю катушку. Да так, что, когда я понимаю, что Оля уже сняла платье, у меня сносит крышу.
Я помню, что заходить нельзя, но это выше моих сил.
Уже у самой двери меня приводит в чувство вопрос:
– Просунь мне сюда, пожалуйста! – кричит она, не догадываясь, что я в полуметре от нее.
Нервно вскрываю коробку и вгрызаюсь в кекс.
– ИШТОМИНА! ТУТ ИЖУМ!
Глава 29. Кир
– Дикаев, дареному коню в зубы не смотрят! – гневный вопль из ванной становится мне ответом. – Ты мне майку обещал!
Нет, ты посмотри! В гостях пять минут, а уже куча требований.
В прошлый раз были тапки, в этот – майка.
Если я зайду и сниму для нее свою футболку, пойдет?
Что-то мне кажется, что в благодарность я получу по шее."
"С непрожеванным кексом за щекой хромаю в спальню. Сейчас выделю ей майку-алкашку… Нет, тоже убьет. Где она вообще так вымокла? На улице сухо. Ни облачка.
Добыв нечто, что может устроить Истомину, я возвращаюсь и просовываю руку в щель. И даже не подглядываю. Но кто оценит мой героизм?
Мне кекс и тот бракованный принесли.
