Автор
Оля ощущает себя невольницей в своем собственном сознании, завязанными глазами и слухом. Глубокий шепот на ухо доводит до отчаяния и агонии. Кожа на веках задыхается под тугим шарфом, скапливая слезы, которые не могут пролиться.
Мое внимание привлекает ойканье с кухни. Что там? Пахнет вкусно. Оладьями. Настроение чуть-чуть приподнялось, но ненамного.
Прямо сейчас у меня ощущение, что у меня отобрали субботу, хотя отец прав, и никаких планов у меня не было. Но я мог бы затащить к себе Истомину и помучить ее. Надо будет свалить с этой гнилой вечеринки пораньше.
– Тебе больше ничего не надо объяснить? – спрашиваю я. В общем-то у меня плохо только с химией, но в нашем универе ее не проходят. Так что я готов пожертвовать собой ради науки.
– Нет, я не так безнадежна, – фыркает Оля, переворачивая румяный кусочек теста на сковородке.
Жаль. Но это ее не спасет.
У девушки много обязанностей, и я все еще нездоров. Мне, конечно, пообещали, что ноге будет лучше уже через пару дней, но ведь полное выздоровление ожидается через две недели. Даже симулировать не надо. Нужно только как-то донести этой козе, что с изюмом пора завязывать.
Пока Истомина отвлекается на что-то в телефоне, я тырю оладушек.
Блин, горячо!
– Эй! – шипит сивая.
Назло ей тырю второй. Олька предсказуемо замахивается, чтобы треснуть меня, но я перехватываю ее и, наплевав на все, усаживаю к себе на коленки. Зарываюсь носом ей в волосы, которые сейчас пахнут оладушками. Теперь у меня и на них вставать будет?
Истомина вертится, пытаясь соскочить, но я все равно сильнее.
– Пусти, придурок! Ну, Кир! Сейчас все подгорит!
– А что мне за это будет?
– А что ты хочешь?
– Я хочу от тебя ночь с субботы на воскресенье.
Глава 34. Оля
– А морда не треснет? – вырывается у меня, хотя вижу, что не треснет.
– Мне нужны забота и уход… – мурлыкает Кир мне на ухо, вызывая забег предательских мурашек.
– Тебе нужны были оладьи, самое время их спасти… – уже не таким уверенным голос возражаю я. – Ну Кир…
Он неохотно выпускает меня из рук, а я, к своему стыду, чувствую разочарование. Привыкла уже, что он настойчивый до безобразия… А вот после безобразия уже не такой напористый.
Отворачиваюсь, чтобы не выдать себя выражением лица, и с преувеличенным вниманием занимаюсь оладушками.
– Ну так как? – снова делает заход Дикаев.
– Какая ночь? Ты белены объелся? – фыркаю я. – Я не буду с тобой спать!
– А кто говорит про спать? – изумляется Кирилл и опять ворует готовый оладушек. Блин, я тут готовлю, а на тарелке по-прежнему пусто, потому что кто-то клептоман.
