После двадцатилетнего разрыва с родителями, девочка воспитывается одной мамой. Восьмилетняя героиня ждет встречи со своим отцом на день рождения, но он исчезает из её жизни уже в семь лет. С годами она перестаёт верить в то, что его вернётся.
Но я тебе клянусь, что я не соврал тебе ни разу с того момента, как мы вышли из загса. — Антон моргнул и добавил: — Ничего нового, ни одной новой лжи. А то, что было до этого… Скажем так: я никогда и ничего не сделаю тебе во вред. И всё о чём я прошу тебя, вот именно в эту минуту: просто поверь мне и подожди. Я со всем разберусь. А если тебя интересует моё отношение к тебе, то я его уже озвучивал много раз: ты моя жена. И, поверь, когда я произношу эти слова, они куда весомее банального «люблю». Потому что любить я могу кого угодно.
Я слушала его, закусив губу от волнения, потом осторожно вытянула руку из-под его ладони. Провела рукой по стеклянной поверхности стола.
— То есть, тебе со мной удобно?
— Нет. Ты слишком любишь докапываться до мелочей. И не только во мне, но и во всём вокруг. И это не единственный твой недостаток. Но это совершенно неважно. Я просто хочу, чтобы ты была здесь, в моём доме… в нашем доме.
— Каким образом, Антон? Обманывая и мошенничая?
Он глаза закатил, поднялся и в порыве возмущения даже спиной ко мне повернулся. Я же уставилась на его спину, на белую, помявшуюся за день в офисе, рубашку.
— Лера, ты понятия не имеешь, как ведутся дела и строится бизнес. Честно — никогда не бывает.
— Ты выставил меня на посмешище.
Антон обернулся на меня. Усмехнулся хищно.
— То есть, ты уже вынесла приговор. Меня обвинила?
Я смотрела ему в глаза. Негромко попросила:
— Тогда скажи, что ты этого не делал.
Он смотрел на меня и молчал. Я сделала несколько неглубоких вдохов, словно задыхалась, потом поднялась.
— Лера, это большая игра.
Я кивнула, направилась вон из кухни. А мужу только рукой махнула.
— Я уже поняла. Играй. Ради Бога.
— Куда ты?
— Вещи собирать.
— Опять?
Я повернулась к нему, уже успев подняться на несколько ступенек.
— Да, опять! И в этот раз желания держать меня за руку тебе будет мало.
Он головой покачал.
— Ты не можешь уйти."
"— О, ещё как могу! И знаешь почему? Потому что я не хочу оставаться здесь. И у меня нет истерики, как в прошлый раз. И я даже не злюсь. Но то, что ты говоришь, и какие доводы приводишь: «потерпи» и «большая игра» меня не устраивают! Никак не устраивают.
