Сентябрь 1946 года, Львов — город пустых улиц и призрачных снов. Алексей Кравец, бывший капитан контрразведки Смерш, с трудом поднимается со своего железного нары. В двери плескается ветер, а надзиратель с кобурой на ремне стучит по порогу, словно гонец из другого времени. "Твои лучшие денечки уже прошли", — прокличет невеселая мысль, когда фигура охранника оканчивает свое плаванье....
Лежите, дяденьки, не дергайтесь, пусть уйдет подальше. Теперь не потеряем.
«Это он, это он, ленинградский почтальон, – стучало в голове капитана. – Лишь бы не упустить!»
– Якимка, ты молодец, – пробормотал он. – Представим тебя к награде.
– Представляй, дяденька, – заявил мальчишка. – Я с твоей медалью по селу пройдусь, все бандиты от зависти рухнут. А потом порубят меня на мелкие кусочки вместе с наградой.
Газарян, лежащий рядом, давился хохотом. Вот уж действительно, это наказание или поощрение?
– Все, пошли, – сказал пацан.
Снова мелькали деревья, горячий пот струился между лопатками капитана. Спина мальчишки мелькала перед глазами. Тот двигался заячьими прыжками, приземляясь именно туда, куда следует.
«А ведь это тропа, – подумал Алексей, вглядываясь под ноги. – Плохо утоптанная, но все же. Наверное, здесь ходит один только связник, больше никто».
Тайник находился под небольшой травянистой горкой, за крупным валуном. Субъект по имени Харитон забрался на коленях в траву, что-то сунул в углубление под камнем, начал подниматься с чувством выполненного долга.
В этот миг на него с горы и прыгнул Тамбовцев. Оба не устояли, покатились с горки. Связник отбивался всеми конечностями, бодался лбом, в итоге отцепился, засеменил на корточках в кустарник.
Подлетел Алексей, пнул его в живот. Связник покатился поленом, заорал, но не хотел мириться с неудачей. Он вскочил, завертелся, махал кулаками во все стороны, брызгал слюной. Греков перекрыл ему дорогу к кустам.
Харитон завыл от отчаяния. Ей-богу, прихвати он оружие, не задумываясь, покончил бы с собой! Что за мода у них такая – накладывать на себя руки?
Алексей метнулся, уходя от кулака, ударил пятой по голени. Связник шмякнулся тощим задом, взвыл от разламывающей боли. Капитан обхватил ногами петушиное горлышко и начал сжимать удавку. Харитон стал красным как рак, затрясся.
Подошли остальные, стали задумчиво смотреть. Связник хрипел, его глаза вращались.
– Хочет что-то сказать, – задумчиво проговорил Газарян.
– Но не может, – продолжил Греков. – Потому что ваша нога, товарищ капитан, у него поперек горла.
Все, хватит. Он выпустил противника, вскочил на ноги. Тот ползал по траве, надрывно кашлял, из горла что-то текло, вроде бы не красное.
Алексей повертел головой. Яким пропал и правильно сделал. Пацан не идиот, лучше не поминать при связнике его имени. Остальные тоже поняли, переглянулись со смыслом.
