Жизнь — это просто огромная жестянка, в которой мы постоянно переживаем поток событий. В пробке я восклицаю, подпевая радиоприемнику о том, как жизнь ну ее в болото! Здесь серые машины и лица людей скрывают радостные признаки весны за окнами.
Кто же это пожаловал? Делаю вид, что мне это не так и интересно, но сердце сбивает ритм — а вдруг Коршун вернулся? Нет, не он. Какие-то дуболомы в черном, а с ними… С ними человек, которого я стала в последнее время видеть непозволительно часто.
Александр Петрович Борзунов.
Почему не на своем мерседесе с правительственными номерами? Звук сирены и миганье синей «люстры» надоело? По пробкам соскучился? Вылезает, оглядывается… и замирает словно видит не меня, а привидение. Я киваю. Мужики за спиной Борзунова переглядываются.
— Здравствуйте, Ксения. Не знал, что вы вернулись.
Значит что же? Антон предпочел не говорить шефу о том нашем ночном визите? Ну и правильно, а то бы получил ни за что, ни про что.
— Я только что…
— У вас все в порядке? Самочувствие… наладилось?
— Спасибо, все хорошо.
Кивает и простившись торопливо идет в Коршуновский дом. Дуболомы гурьбой следуют за ним. Любопытство меня так и распирает. Что ему здесь понадобилось? Сразу иду на второй этаж и приникаю к заветному биноклю.
Антон что-то пытается возражать. Даже складывает руки каким-то просительным жестом. Борзунов в ответ лишь окончательно выходит из себя. Это я понимаю совершенно четко после того, как Александр Петрович подскакивает к замершему парню и со всей дури бьет его кулаком в лицо.
Какие, однако, «высокие» отношения у наших политических деятелей со своими наемными работниками!
Коренастому и широкоплечему Антону выпад Борзунова, который никогда не был качком — что слону дробина.
Мне становится дико противно. Тянет вот прямо сейчас позвонить Борзунову, сказать какую-нибудь гадость и в бинокль понаблюдать за его реакцией на нее. Но понимаю, что это — глупость чистой воды.
