Злодейка поневоле обрушивается на читателя с устрашающей атмосферой зла и изощренности. Каменные замки с алмазными шпилями словно привлекают к себе непостижимым образом, как будто готовые к гнусным действиям. Алиса, бесстыдная служанка, олицетворяет грязь и заскользящую в дрожи руку, отражаясь в сияющих алмазах....
– Твоя спальня?!
Клод недовольно обернулся на стражников, которые закрывали двери, и пробурчал:
– Кажется, я просил, чтобы при посторонних ты обращался ко мне формально!
– Прости, – пискнула Алиса. Она прижалась к закрытым дверям и затравленно попросила: – А можно я вернусь в конюшню? Мне надо работать…
Светлый господин милостиво махнул рукой:"
"– Разрешаю тебе не работать сегодня. – Он подошёл к кровати и, стянув с себя бордовый сюртук, бросил на узорчатое покрывало. Алиса нервно сглотнула, а господин уселся в одном из двух обитых бархатом кресел и кивнул: – Подойди.
Алиса прижала к груди инструмент и пробормотала:
– Может, не надо?
– Надо, – сурово кивнул Клод. – Не всё же Тёмной госпоже наслаждаться твоим талантом…
Алиса опустила глаза и посмотрела на дрожащий в руках инструмент, её осенило:
– Так вы хотите послушать, как я играю?!
– Словно есть другие варианты, – иронично хмыкнул Клод, и тут же лицо его вытянулось, господин сурово рявкнул: – Ты о чём подумал, стервец?! И вообще, почему опять не слушаешься? Я же разрешил неформальное отношение, когда мы одни.
Алиса, дрожа всем телом, приблизилась и, опустившись на самый краешек кресла, приладила гитару на колено. Склонив голову, провела пальцами по струнам, размышляя, что бы сыграть, в памяти возник шедевр отечественной эстрады, и Алиса, улыбнувшись, прижала к грифу пальцы левой руки. Полилась светлая печаль той музыки, которая трогала струны не только гитары, но и души слушателей.
– Что это? – Лицо господина словно осветилось изнутри, глаза влажно заблестели, голос прерывался: – Не слышал ничего прекраснее…
– Это песня, – понимающе улыбнулась Алиса. – Одна из моих любимых.
– Песня? – заинтересовался Клод. Он поднялся и, присев на ручку кресла, в котором сидела Алисе, склонился и, протянув руку, осторожно прикоснулся к гитаре, словно к волшебному существу: – Спой её!
Алиса прикрыла веки, руки привычно легли на струны непривычного инструмента, снова полилась музыка.
Под небом голубым есть город золотой
С прозрачными воротами и ясною звездой…1
Не открывая глаз, она пела, а сердце так и сжималось от тоски. В этот раз она не думала о сказочных странах и волшебных сказках, как было раньше.
