Сверкающий лунный свет играет на стеклах, создавая мозаику теней и светляков. Вопреки кажущейся безмолвии ночной тишины, в воздухе заползает жуткий хохот, заставляющий кровь скребется в венах, лишая спокойствия и уверенности.
Я знал, как она дышит, когда мирно спит или когда ей что-то снится.
Как она задерживает дыхание каждый раз, когда заглядывает в комнату к брату.
Как она шепчет себе под нос, когда в чем-то не уверена, пытаясь убедить, что поступает верно.
Я знал ее эмоции на вкус и запах, вбирая их в себя и собирая по крупицам.
И вот теперь меня штормило от ее удушливой паники из-за моего присутствия рядом и обжигающего льдом страха, пока ее сердце колотилось, а язык не слушался.
— …Мой брат! Брат! Что ты с ним сделал?!
Брат?
Я нахмурился, приподнимаясь и прислушиваясь к дому.
Нет, его определенно не было в нем.
Не было даже поблизости.
— Ты — монстр! Чудовище!
В этот раз девчонка очухалась быстрее, потому что переживала за брата куда больше, чем за себя.
И тут же принялась колотить меня даже из состояния лежа, ни черта не добавляя мне этим ни спокойствия, ни терпения сдержать свое слово и не трогать ее.
По крайней мере, не так грубо и основательно, как хотелось мне сейчас.
— Да, я такой! — рявкнул я, отчего она притихла и тонко всхлипнула, а я нахмурился, пытаясь задействовать все свои резервы, чтобы отыскать пацана.
— А еда?..— прошептала Иля с пола, а я скривился от одной мысли, что она в принципе могла подумать подобное обо мне.
— Мы не едим людей.
— Совсем?
— Совсем. Убиваем пачками. Но не для еды.
Дьявол! Я вовсе не хотел испугать ее!
Особенно в этот момент, когда девчонка и без того едва дышала от страха за своего брата.
Я просто говорил правду.
— Зачем тогда вы убиваете? — едва слышно прошептала она, отползая от меня и предпринимая первые попытки подняться на дрожащие ноги.
— Чтобы сохранить тайну своего рода. Никто из людей не должен знать о нас.
Я бы хотел, чтобы она запомнила эти слова.
Чтобы они отпечатались в ее мозгу занозами и напоминали о себе каждую минуту ее жизни.
Потому что придет момент, когда я вернусь к ним.
И скажу ей то, что Иле не понравится.
Ведь чтобы жить, ей нужно было стать моей.
Но сейчас было важно найти пацана, чтобы она спокойно могла продолжить мое лечение. Без него будет совсем дерьмово.
И поэтому я сел, зачем-то закрыв глаза и втягивая в себя окружающие ароматы, позволяя им снова забраться под мою шкуру и закружить голову своим чертовым водоворотом, от которого мозги начинали плыть.
Слишком много всего!
Слишком много лишнего и ненужного.
