В улице разливался гул пулеметной канонады — знак того, что город готовится к новой битве. Пешеходы прячутся за стволами деревьев и скрежат зубами от нервозности, словно зверьки на охотничьих улицах, услышав предвестник приближающегося шума. Фаина, неосмотрительно сунувшись в ходьбе на перекрестке, подхватывает это хаосеющий поток, чувствуя непреодолимое желание встать в середину этой трагической битвы....
Представляешь, какая мощь! Какой размах! Мы будем жить в бараках, летом задыхаться от жары, а зимой коченеть от холода. Нам будет трудно, очень трудно, но мы достроим комбинат и выстоим, проверим себя. Хочешь?
В его каштановых волосах путалось солнце, и рука была надёжной и тёплой. Насте очень-очень захотелось сказать «да» и пойти с ним на край света. Но она была рассудительной девушкой, поэтому ненадолго задумалась и только потом осторожно взмахнула ресницами:
— Я подумаю.
* * *Всё то время, пока Тихон был в отпуске, Капитолина старалась как можно реже выходить из комнаты, молясь, чтоб никто не обратил внимание, как при виде Тихона позорно пунцовеют её щёки.
«Хуже всего то, что маленький Волька прилип к Тихону как банный лист», — подумала Капитолина с лёгким оттенком зависти, которую она списала на раздражение.
Целыми днями брат таскался за Тихоном как хвостик и время от времени переспрашивал:
— А ты на самолёте летал?
— Летал, — говорил Тихон.
— И сам рулил?
— На самолёте не рулят, а пилотируют.
— Когда я вырасту, я тоже стану лётчиком. Как вы думаете, дядя Тихон, меня возьмут?
Честно сказать, Капитолина и сама была бы рада засыпать его вопросами: не страшно ли там, в вышине, между облаков, когда земля кажется маленькой, а солнце большим? Но не станешь же крутиться под ногами, как маленький Волька, и влюблённо заглядывать в глаза, видевшие вблизи огромное небо.
«Дядя Тихон»! Капитолина раздражённо фыркнула и крикнула в глубину кухни:
— Воля, отстань от взрослых, пойдём лучше погуляем.
Володя просиял, но тут же переспросил:
— А Настя пойдёт?
— Конечно, пойдёт. Иди, собирайся.
— Можно я с вами? — спросил Тихон. — Я тоже люблю леденцы на палочке.
— Нельзя, — жёстко отрубила Капитолина и кивнула на тетрадь в его руках. — Тебе надо учить. Я смотрю, ты не расстаёшься с формулами.
Тихон покаянно опустил плечи:
— Ты понимаешь, заштормовал я в тригонометрии, а лётчику без неё никак нельзя.
"— Мне ли не ведать, — иронично протянула Капитолина, потому что вспомнила, с какой настырностью Тишка дёргал её за косички. Ещё любил подкараулить в кухне и с диким криком выскочить из-под стола. Один раз она с перепугу разбила стакан с чаем, а потом гонялась за обидчиком по всей квартире и лупила по спине мухобойкой.
