В улице разливался гул пулеметной канонады — знак того, что город готовится к новой битве. Пешеходы прячутся за стволами деревьев и скрежат зубами от нервозности, словно зверьки на охотничьих улицах, услышав предвестник приближающегося шума. Фаина, неосмотрительно сунувшись в ходьбе на перекрестке, подхватывает это хаосеющий поток, чувствуя непреодолимое желание встать в середину этой трагической битвы....
Настя нетерпеливо накрутила на палец кончик косы:
— Клянёшься или нет? А то ничего не скажу.
— Клянусь! — Капитолина протянула яблоко Насте. — Хочешь?
— Нет! Мне не до яблок.
Она хотела сообщить самое важное, но в этот момент её окликнула Аня:
— Настя, можно мне с тобой поговорить с глазу на глаз?
— Вот ещё! Сама знаешь, у меня от сестры нет секретов. Говори нам обеим.
— Пожалуйста, — повторила Аня и еле уловимо добавила: — Речь пойдёт о Саше Ковалёве.
* * *Аня не находила себе места с тех самых пор, как Александр Ковалёв стал заглядываться на Настю Сабурову.
Девчонки болтали, что они с Капитолиной ходят в церковь и дома у них весь угол завешан иконами. Даже если бы у них в семье была старорежимная бабка, то молодёжь обязана бороться с пережитками и не позорить школу-десятилетку имени Юных коммунаров.
Когда на днях проводили обсуждение статьи в журнале «Безбожник у станка»[55], Настя с Капитолиной ушли с дискуссии.
"Кстати, встреча по статье получилась задорная, можно сказать огненная, потому что все выступающие яростно поддерживали авторов школьных страничек, которые назывались «Гоните поповщину из школы», и по итогам собрания вынесли резолюцию поддержать борьбу с религией и поручить каждому комсомольцу внести свой вклад в дело коммунистического атеизма и просвещения.
