В Вальсе под дождём описаны судьбы разрозненных людей: отдающиеся вспышкам войны, доносящиеся похороны и эшелоны. Здесь простор и холод — где-то высоко накатанные рельсы гудят безвыходной жизнью. Сюжеты переплетаются, как капли воды на ветру: отставные солдаты ходят под дождём, погоревшие люди кочуют по стране, и даже тот, кто считался обычным мирным жителем, обнаруживает в себе потаённое задорное сердце....
* * *Механический цех поражал размерами и оглушал какофонией звуков, начиная от гулких ударов пресса и заканчивая пронзительным визгом резцов по металлу. Между двумя рядами станков стояли тележки с чугунными заготовками, лежали какие-то трубы, ящики с песком и жестяные вёдра, в которых кучей была навалена пёстрая ветошь. Продольные окна под высоким потолком плохо хранили тепло, и в цеху было не намного теплее, чем на улице, разве что не дуло.
— Заготовку голыми руками не берите, только в брезентовых рукавицах, — предупредил товарищ Молодцов, — на морозе кожа прилипнет к металлу, как язык к консервной банке.
Меня удивили небольшие рули на станках и то, как весёлой змейкой резец срезал с заготовки слой металла. Около двери, как солдаты на параде, в ряд стояли заготовки снарядов. Худенькая девушка с косичкой мимолётно глянула в нашу сторону, взяла кисточку, ведёрко с краской и на одном из снарядов вывела: «Гитлер капут».
Товарищ Молодцов подвёл меня к старику с красным носом и какими-то очень длинными руками с крупными тёмными ладонями:
— Савельич, возьми ученицу.
"— Ученицу, говоришь? — Савельич выключил рубильником электромотор и осмотрел меня с ног до головы. — Как звать?
— Ульяна Евграфова. — Я поняла, что осипла от волнения, из горла вылетел жалкий писк.
Савельич усмехнулся:
— Ну что, коза-дереза, боишься?
В поисках поддержки я оглянулась на начальника цеха, но он уже ушёл вперёд, расставляя к наставникам других новичков. Чтобы Савельич не признал меня слабачкой, я отважно шагнула к станку и громко заявила:
— Никакая я вам не коза, нечего обзываться, а когда научусь, то ещё и вас обгоню.
— Ну-ну, — Савельич похлопал станок, как коня по холке, — раз такая умная, то востри уши и запоминай. — Он показал на ручную тележку, где торчком, на донышках, стояли отливки будущих снарядов. — Процесс несложный, операций всего шесть, главное, соблюсти точные размеры по шаблонам.
Операции, шаблоны, штангенциркуль — с каждым словом Савельича я сникала всё больше и больше, ругая себя последними словами за глупую самонадеянность.
Замерев соляным столбом, я смотрела, как Савельич поворачивает револьверную головку суппорта, меняет резцы, зажимает чугунную отливку в патроне шпинделя, и становилось ясно, что ничегошеньки я не понимаю.
— А это что? — Я показала на какие-то штуки на станке.
