Автор
Оля ощущает себя невольницей в своем собственном сознании, завязанными глазами и слухом. Глубокий шепот на ухо доводит до отчаяния и агонии. Кожа на веках задыхается под тугим шарфом, скапливая слезы, которые не могут пролиться.
Я выбирал, чтоб спокойно возвращаться под утро, не поднимая весь дом, но и сейчас это очень кстати.
Дальше десяти шагов я не дойду.
Толкаю соседнюю дверь, Оля крутит головой, разглядывая, куда я ее притащил, и я успеваю поймать ее губы.
Так.
Целоваться она по-прежнему непротив.
Мне кажется, я дурею с каждой секундой. Особенно тяжко становится, когда мы падаем на кровать. В последний момент соображаю выставить руки, чтобы не раздавить козу. На автомате щелкаю ночником, не отрываясь от пьянящих губ.
Все поцелуи мои.
Я просто полыхаю, об меня сейчас можно зажигать марафонский огонь.
В одну секунду скидываю с себя толстовку и задираю на Ольке чертов свитер.
Сейчас. Сейчас. Я не дам тебе остыть, ты должна быть как я."
"Да у меня сегодня праздник. Уже задранный лифчик, который меня бесит, расстегивается спереди. Острые соски манят меня, это же пульт управления Истоминой. Наверняка они мерзнут без меня, и я тут же согреваю их своим дыханием. Поглаживаю мягкий плоский живот и забираюсь под резинку джоггеров, проникаю в трусики, и все.
Стоит мне коснуться тоненькой полоски волос там, как меня начинает колотить, а забравшись между ног, я теряю связь с реальностью. Там горячо и влажно. Малые половые уже налились торчат между больших. Я скольжу пальцем по плотному набухшему клитору и умираю. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Блядь, как в первый раз.
Бедра раскрываются, облегчая мне доступ, и я кружу вокруг клитора, упиваясь тем, как Олька выгибается.
Истомина ахает, кусает губы, шумно дышит, и я не удерживаюсь.
Одним пальцем ныряю в ее щелку.
Сирены в башке орут на полную мощность. Я задыхаюсь от желания сдернуть нахер ее штанцы и вонзиться по самые яйца. Продолжая нажимать на главную кнопку Олькиного удовольствия, я добавляю второй палец и, не встретив сопротивления, начинаю трахать мою девочку рукой.
Там так узко, что воображение изводит меня.
Куда я нах денусь, когда она так стонет.
А когда Оля начинает двигать бедрами навстречу моим пальцам, башню срывает совсем. Я впиваюсь в сладкий мяукающий рот, вжимаюсь в трепещущее тело и ловлю дрожь отголосков ее оргазма.
Истомина расслабляется, а меня штырит.
– Оль, потрогай меня, – я покрываю поцелуями ее ключицы.
